Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель влюблённого пессимиста (страница 56)
Я почти задыхаюсь, когда он садится на меня.
Возможно, я действительно задыхаюсь.
Я издаю звук, в котором отражаются радость и горе, удивление и неверие.
Светлячок скользит по ладони, хлопая крылышками, а нижняя часть его брюшка сияет, как светило. Он не задерживается надолго, его крошечные ножки щекочут мой палец. Моя рука дрожит от чувства, которое я не могу выразить словами. Мой пульс учащается, кровь бурлит, но тело замирает, а ошеломленные глаза устремляются на насекомое, которое вспыхивает еще раз, словно в знак прощания.
Затем он улетает.
Я смотрю, как светлячок исчезает в небе, сливаясь с фонарями, взмывающими к бесконечному звездному небу.
По моей щеке скатывается слеза.
Одна слеза. Один маленький светлячок.
Я бросаю взгляд на Люси, но ее затуманенные и залитые лунным светом глаза устремлены в небо. Она крепко обнимает свою маму.
Похоже, Люси ничего не видела, не была свидетельницей этого момента.
Он предназначался только мне.
Запутавшись в корнях горя прошлого, мы можем так много потерять. И никто даже мысли не допустит, что мы способны благодаря этому приобрести.
Внутреннюю силу. Возможность. Признательность. Стойкость.
Мы часто их не замечаем, поскольку подавляем своим страданием.
Тем не менее они существуют. В горе есть красота, проблеск света, скрытый в дыму.
А порой, если в кои-то веки повезет, то и…
Любовь.
Глава 25
Кэл наматывает мои волосы на кулак, а затем, запрокидывая мою голову назад, дергает за них.
– О-о-о, – стону я. Другой рукой он скользит от моей груди к бедру и крепко сжимает его. Я лежу лицом вниз на кровати, а Кэл пристроился сзади. Кремовое полотенце, в которое я была завернута, теперь окутывает мои лодыжки. – Да, да… – он не снимал одежды после того, как поймал меня выходящую из душа, а лишь спустил джинсы с бедер. Он буквально сразу развернул меня и, наклонив, вошел внутрь.
Я люблю подобные спонтанные моменты, когда Кэл хочет овладеть мной. Никаких предварительных ласк, только грубый, настойчивый секс.
Пока я впиваюсь ногтями в покрывало, в дверь спальни скребутся собаки. Кики всегда путает мои стоны удовольствия с готовящимся убийством.
Застонав, Кэл наматывает мои волосы на руку и рывком толкает на колени, пока я не становлюсь раком.
Он ускоряет темп.
О мой бог.
Это так приятно. Слишком приятно.
И в этот момент мой телефон начинает на полную громкость исполнять мелодию «Ура», а это значит, что мама чем-то обеспокоена. Вероятно, моей машиной. Вчера всего лишь меняли масло, но для мамы поездка в автомастерскую означает, что машина неисправна и на ней нельзя ездить.
Я вслепую протягиваю руку, чтобы выключить мелодию, но Кэл удерживает меня за талию, отчего телефон соскальзывает с прикроватной тумбочки и падает на пол. Мелодия прерывается, а Кэл резко, глубоко и целенаправленно входит в меня.
– О… мой бог. – Я едва не падаю лицом вниз, но он не отпускает меня, а вместо того наклоняется вперед, чтобы укусить за плечо.
– Ты так хорошо ощущаешься. Ты такая узкая и сладкая, – стонет он. Пружины кровати скрипят в такт его толчкам. – Тебе нравится такой секс, не так ли? – Кэл проводит языком по моему плечу, задевая шею. – Я знаю, тебе это чертовски нравится.
– Да, пожалуйста… не останавливайся. О-о-о.
– Люси?
Мне кажется, я слышу, как мое имя шепчут из далекой-далекой галактики, но я уже зашла слишком далеко. Оргазм вспыхивает предательскими искрами, когда Кэл просовывает руку мне между бедер и доводит до изнеможения.
– Кончи для меня, солнышко. Скажи, как сильно тебе это нравится. – Он зарывается лицом в изгиб моей шеи и плеча, тяжело дыша и ускоряя темп. – Да, черт возьми.
Я кончаю, выкрикивая его имя и постанывая громче, чем трубящее стадо слонов.
– Люси!
Уткнувшись лицом в матрас, я начинаю приходить в себя от наслаждения, как вдруг слышу голос.
Меня охватывает ужас.
– Мама? – Я с трудом принимаю сидячее положение, когда Кэл выходит из меня, и оглядываю комнату, чтобы посмотреть, не материализовалась ли она каким-то образом здесь. Слава богу, нет. Подавшись вперед, я наполовину свешиваюсь с кровати и нахожу на полу свой упавший телефон. Конечно же, вызов принят.
Прошло уже две минуты.
Мне кажется, моя душа покидает этот мир.
Я перевожу взгляд на Кэла, но он в замешательстве смотрит на меня.
– Доброе утро, миссис Хоуп, – беспомощно бормочет он в трубку, пожимая плечами. – Не знаю, что еще сказать.
Я нащупываю телефон и прикладываю его к уху, пытаясь вспомнить, что было произнесено вслух, кроме моих стонов. На ум приходит только «узкая и сладкая» и «секс», поэтому я в панике выпаливаю:
– Привет! Мы печем кекс! – Повернувшись к Кэлу, я громко добавляю с выпученными глазами: – Мне так нравится наш кекс, Кэл. Ты молодец!
Он обхватывает подбородок рукой и, закрывая глаза, мотает головой.
В ушах у меня стоит ужасающая тишина, на фоне которой кто-то царапает ногтями меловую доску. В итоге мама выдавливает робкое:
– Прости?
– Мы готовим, мам. Торт. Два кекса. У Кэла идеально… сладкий и мускусный вкус, – беспомощно бормочу я. – А вот мой подгорел. Ужасная потеря. Грустно.
– Люси, ты…
– Связь прервана, извини! Должно быть, это детекторы дыма. Мне пора. Пока! – Я завершаю разговор и швыряю телефон через всю комнату, как будто это может повернуть время вспять.
Я падаю навзничь на кровать с пылающим лицом. В этот момент дверь спальни распахивается, и животные врываются в комнату.
Потрясающе.
Вечеринка зрителей, следящих за аудиоспектаклем в прямом эфире, окончена.
– Кики, сюда! – Собака запрыгивает на кровать и лижет мне ухо. Зефирка бросается за Кики, и они обе начинают играть, наступая мне на лицо и перекрывая дыхательные пути, пока я вырываюсь, как боец ММА.
– Господи. – Кэл берет собак под мышки и выносит их из спальни, а Стрекоза скачет следом. Затем он запирает дверь и, откинувшись на стену, обеими руками проводит по лицу. Он все еще слегка возбужден. Натягивая джинсы, он с недовольным ворчанием дергает молнию.
Я не могу удержаться от смеха и закрываю лицо руками.
– Умора, Люси, – ворчит Кэл, снова приближаясь ко мне. – Теперь твоя мама знает, как звучит слово «секс» и как я его произношу, трахая ее дочь.
Я смеюсь еще громче.
– Кекс? Серьезно?
Вытирая слезы, я приподнимаюсь на локтях.
– Я разволновалась. Кекс, секс…
– Господи. Мне нужен кофе.