Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель влюблённого пессимиста (страница 41)
– Да.
Я не колеблюсь, потому что это правда…
И это – он.
Кэл расслабляется от моих слов и разжимает руку, обхватившую руль.
– Черт, – выдыхает он, словно не ждал, что мой ответ окажется положительным. – Хорошо. Я просто… беспокоюсь о тебе, Люси. Я думаю о тебе все чертово время. Ты все еще оправляешься после операции, и я хочу позаботиться о тебе, убедиться, что с тобой все в порядке. Убедиться, что ты рядом. Мысль о том, что ты уедешь и снова будешь жить одна… – У него перехватывает дыхание, когда он переводит обеспокоенный взгляд обратно на меня. – Ты уверена?
Я сглатываю и киваю.
– Уверена. Потребуется некоторое время, чтобы во всем разобраться, но я могу начать процесс переезда.
Еще один вздох облегчения вырывается у него, когда он выезжает обратно на дорогу.
Покусывая щеку, я размышляю, стоит ли нам признаться друг другу в любви и обсудить будущее, прежде чем переходить к постоянному сожительству. Но тут я вспоминаю о том, что с тех пор, как Алиссе исполнилось восемнадцать, она успела пожить с тремя разными парнями, поэтому решаю, что это типичный следующий шаг в отношениях в наши дни. Люди постоянно съезжаются.
Затем я думаю о том, как Алисса трижды расставалась с теми парнями и переезжала к своим родителям.
Прочистив горло, я откидываюсь на спинку сиденья.
С Кэлом все по-другому.
У нас разные обстоятельства, и он прав в том, что я не отличаюсь крепким здоровьем. Мое сердце устроено не так, как у всех остальных.
В этом есть смысл.
Через два часа мы сворачиваем на узкую подъездную дорожку к моему дому, и Кэл глушит двигатель. Мы решили ненадолго заехать ко мне домой, прежде чем отправиться к нему. А завтра утром, после того как отдохнем и восстановим силы, заберем животных у моей мамы.
Я бросаю на него вопросительный взгляд, а потом перевожу его на маленькое кирпичное ранчо. Мои зубы начинают стучать друг о друга.
– Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Я только возьму кое-какие вещи и полью растения.
Он нервно дергает челюстью.
– Нет, все в порядке.
– Точно?
Наши взгляды встречаются, когда он наклоняет голову в мою сторону.
– Да. Все в порядке.
Кивнув и мягко улыбнувшись, я пинком открываю пассажирскую дверь, а затем выскальзываю в морозный воскресный воздух. Кэл следует за мной по пятам, петляя по траве и стараясь не приближаться к гаражу. Пока я открываю входную дверь, он молча стоит в полумраке, поэтому посылаю ему еще одну легкую улыбку через плечо, после чего протискиваюсь внутрь.
– Я всего на несколько минут. Мне нужно взять еще кое-что из одежды. Не хочешь чего-нибудь выпить? – Положив сумочку, я, не дожидаясь ответа, направляюсь на кухню, после чего достаю из ближайшего шкафчика кружку. Затем включаю холодную воду, наполняю чашку и протягиваю ему. Он осторожно подходит ко мне и тут же окидывает кружку любопытным взглядом.
– Забавно.
– Люблю кружки. – Я пожимаю плечами, а после начинаю поочередно открывать свои многочисленные шкафчики, демонстрируя доказательства своей любви. – Видишь?
Их бесконечное количество. Белые, синие, зеленые, пурпурные. На одних изображены мультяшные собачки и кошечки, на других – вдохновляющие цитаты, на третих – счастливые улыбающиеся солнышки.
Но большинство все же с собачками.
Кэл делает глоток и озадаченно хмурится.
– У тебя нет никакой стеклянной посуды, кроме кружек. Ты начала пить кофе всего месяц назад.
– Кружки – это стаканы, но с ручками. Ну, как платья с карманами. Зачем покупать платье без карманов, если можно купить с карманами?
Керамика персикового цвета, украшенная мордочками корги, скрывает улыбку Кэла, но я вижу ее в его глазах.
Я ухмыляюсь, морща нос.
– Сейчас вернусь.
Кэл коротко кивает мне, когда я обхожу его и направляюсь по коридору в свою спальню – в его бывшую комнату. Он увидел ее однажды, в ту ночь, когда, пошатываясь, ввалился в мою гостиную и рухнул на диван с печалью в глазах и запахом виски изо рта. Это был единственный раз, когда он ее увидел, и, вероятно, так оно и останется.
Мне кажется, переезд к Кэлу – верное решение.
Этот дом являлся всего лишь ступенькой к прошлому, которое я отчаянно хотела вернуть.
Он связывал меня с Эммой.
С ним.
Я нашла способ вернуться к ним обоим, и теперь пришло время начать настоящее путешествие. Будущее с мужчиной, которого я так сильно люблю. Мы должны пустить корни и построить новый прочный дом.
Легкое возбуждение вытесняет остатки тревоги, когда я достаю из шкафа еще один чемодан и набиваю его свитерами, легинсами, платьями и футболками. Я надеваю свое единственное красивое нижнее белье, которое не так давно выбрала, когда ходила с Алиссой по бутикам, в глубине души понимая, что секс неизбежен. Я никогда раньше не покупала нижнее белье, искренне веря, что мне суждено умереть девственницей.
Но моя жизнь кардинально изменилась с августа прошлого года, когда я забежала в автомастерскую Кэла, намереваясь найти своего давно потерянного друга.
Я плюхаюсь на край кровати, просматривая все пропущенные сообщения от мамы, и невольно прислушиваюсь к шарканью ног Кэла за дверью спальни. Полы скрипят, отягощенные старостью и вечными воспоминаниями.
Я быстро сообщаю маме, что за выходные со мной не случилось никаких странных происшествий или проблем со здоровьем, а затем осматриваю спальню в поисках еще каких-нибудь вещей, которые могут мне понадобиться.
Когда я роюсь в ящиках туалетного столика, у меня внутри зарождается странное чувство. Осознание.
Тугой клубок тревоги, скручивающийся глубоко внутри.
Я выпрямляюсь, мое сердце учащенно бьется, по коже бегут мурашки.
О нет…
Я мгновенно выскакиваю из спальни и, резко свернув налево, пробегаю весь путь до бывшей комнаты Эммы, дверь в которую распахнута настежь, хотя я знаю, что всего несколько минут назад она была плотно закрыта.
О боже.
Я нахожу его там, сидящим на корточках у дыры в полу.
Деревянная доска лежит в стороне с тех пор, как я приходила сюда в последний раз, чтобы почитать ее записи и пролить слезы на страницы дневника.
Я с визгом останавливаюсь в дверном проеме, теребя рукой ворот свитера. Из меня вырывается тихий вздох, и он слышит меня… Да, слышит, но не поднимает глаз.
Не сразу.
Кэл выглядит бледным, потрясенным. Он стоит на коленях с дневником в руках, и каждый мускул его тела скован мрачным напряжением.
– Кэл, – выдавливаю я, проглатывая комок стыда в горле.
Я не хотела, чтобы он узнал об этом вот так.
Только не таким способом.
Этот момент должен был стать откровением, но теперь он ощущается как предательство.
Он очень медленно поднимает голову – его глаза застилает пелена уныния. Кэл смотрит на меня с другого конца комнаты, держа в руке дневник так, словно он воплощает собой символ предательства.
– Все это время? – бормочет он низким, хриплым и глубоким голосом. – Он находился у тебя… все это время?
Я мотаю головой.
– Я… я не пыталась скрыть его от тебя, Кэл, клянусь. Ты заставил меня пообещать не говорить об Эмме, и я не хотела причинять тебе боль. Я не хотела причинять тебе еще больше страданий. – Глаза жжет от слез, а сердце сжимается в груди. – Я даже понятия не имела, что ты его ищешь и вообще помнишь о его существовании… я узнала об этом только в эти выходные.
Оправдание звучит неубедительно, к тому же каждое слово предательски переплетается друг с другом.