Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель влюблённого пессимиста (страница 17)
Тень улыбки появляется на губах Кэла. Он слегка наклоняется вперед и чуть сильнее сжимает мое бедро.
– Вот дерьмо.
– Ага. Когда меня вынудили признаться, я разрыдалась и тысячу раз извинилась. Я была травмирована и, очевидно, до сих пор не оправилась от этого, – вздыхаю я, вытирая слезы с глаз. Когда мой смех стихает, а улыбка исчезает, я поднимаю руку и кладу ее поверх ладони Кэла, скользя пальцами по костяшкам его пальцев. Мой голос прерывается, и я тихо добавляю: – Это была катастрофа.
Кэл опускает взгляд на наши руки, на мои пальцы, щекочущие его татуировки, и прикусывает губу. На мгновение он закрывает глаза.
– Сейчас ты улыбаешься, вспоминая это, – замечает он хрипловатым голосом, после чего приподнимает голову. Наши лица оказываются на расстоянии не более пары сантиметров друг от друга. – Для меня это звучит как приключение.
Наши глаза встречаются.
Я крепче сжимаю его руку и киваю, зная, что он прав. Как бы ужасно эта ситуация ни выглядела в то время, Эмма навсегда осталась в моих воспоминаниях: как она обняла меня, как пригладила мои волосы, когда я рыдала от унижения, уткнувшись ей в плечо. Я помню ее бесконечные извинения и то, как она изо всех сил старалась загладить свою вину в тот вечер шоколадным мороженым и коробкой мармеладок «Соур Пэтч Кидс», которые она заставила купить свою маму.
Кэл отстраняется и делает шаг назад, а затем потирает затылок, отчего мышцы на его груди перекатываются. Он оглядывает меня с головы до ног.
– Тебе стоит принять душ, – бормочет он, поднимая стопку простыней. На этот раз я позволяю ему сделать это.
– Спасибо. – Сглотнув комок в горле, я наблюдаю, как он поворачивается к двери, чтобы уйти.
Когда в поле зрения попадают его гладкая спина и лопатки в татуировках, я хмурюсь. Брови сходятся на переносице, а глаза щурятся из-за резкого освещения. Я моргаю, впервые осознавая, что вижу.
Я и раньше видела Кэла без рубашки, но только грудь.
Спину – никогда.
Из меня вырывается испуганный вздох, а по спине пробегает дрожь.
Открыв дверь, Кэл переступает порог и ненадолго замирает, всего на секунду. Он бросает на меня понимающий взгляд через плечо; в его глазах вспыхивает беспокойство, и они задерживаются на мне на один мощный удар сердца.
А потом он выходит и закрывает за собой дверь.
«Ложная каденция».
Эти два слова, нацарапанные на его коже, мелькают в голове.
Запись в дневнике Эммы врезается в память, и я хватаюсь за край раковины, чтобы не упасть.
Слова вытатуированы у него на спине угольно-черными чернилами.
Дань уважения. Почтение.
Они выгравированы на его коже, прямо под парой ангельских крыльев. И между крыльями… проходит контур сияющего солнца.
Солнышко.
Глава 9
– Сюрприз!
Я выпускаю руку Алиссы и замираю в дверном проеме.
Десятки знакомых лиц, окутанных рассеянным светом и радостными улыбками, смотрят на меня в ответ. Мама встает со своего места и сквозь слезы счастья трясет рукой в воздухе, заставляя остальных подняться и разразиться аплодисментами.
Я замираю у входа; в волосах застряли снежинки, а в животе порхают бабочки. Чья-то рука обхватывает меня за шею и притягивает ближе, сквозь радостный всхлип я понимаю, что это Алисса.
Она организовала праздник для меня.
В данный момент я в силах осознать лишь то, что здесь собрались те, кого я люблю. Все они смотрят на меня с радостными улыбками и блеском в глазах. Пока толпа хлопает в ладоши, свистит и кричит «ура», я прижимаюсь к своим лучшим друзьям и закрываю лицо ладонями.
– С прошедшим днем рождения, подруга, – шепчет Алисса мне на ухо, целуя в висок. – Я так сильно тебя люблю.
Песня «С днем рождения» играет в ушах, голоса звучат фальшиво и чудесно, а слезы неверия просачиваются сквозь щели между пальцами.
Я поднимаю взгляд, по-настоящему любуясь происходящим.
Здесь моя мама. Мои тетя и дядя, кузены и племянники, Джемма и Нокс, несколько волонтеров из приюта, старые друзья по колледжу, Нэш и даже ребята из автомастерской. Здесь собралось так много людей!
Ради меня.
Это уже слишком. Это настолько слишком, что у меня почти подгибаются колени, отчего Алиссе буквально приходится тащить меня к огромному столу, украшенному свечами, брезентом и лимонными и кремовыми цветами в стеклянных банках. «Ред Клауд» – бар в центре города с модным интерьером в деревенском стиле. И в этот особенный вечер он украшен специально для меня. Мое сердце сжимается от счастья.
Я стряхиваю снег со своих только что высушенных феном волос и снимаю с шеи красный шарф, а затем подхожу к каждому гостю, чтобы поблагодарить и обнять. Я удивлена происходящему, пока в какой-то момент не понимаю, что здесь не хватает самого важного гостя.
Когда я обвожу взглядом комнату дюжину раз, Алисса сжимает мою руку, как будто уже зная, о чем я думаю.
– Я пригласила его, – тихо говорит она, поднимая руку, чтобы погладить меня по спине. – Он сказал, что постарается прийти, но ему пришлось задержаться на работе допоздна.
Я отказываюсь плакать – не здесь, не сейчас. Отказываюсь. Сдерживая жгучие слезы, я наклоняю голову набок и натянуто улыбаюсь.
– Все в порядке. Я знаю, что он занят. – Я прочищаю горло и перевожу разговор на тему, которая не вызывает у меня желания сбежать отсюда и найти подушку, чтобы рыдать в нее остаток ночи. – Не могу поверить, что ты организовала праздник для меня.
– Почему? – Она дерзко фыркает, откидывая волосы за плечо. – Ты не смогла отпраздновать свой день рождения. Я решила подождать, пока ты не поправишься и не сможешь в полной мере насладиться праздником. И пусть мы опоздали на два месяца, тем не менее я надеюсь, что это будет незабываемое событие.
– Ты сделала что-то невероятное. Это многое для меня значит.
Когда мы снова прижимаемся друг к другу, чтобы обняться, Нэш подходит ко мне с бокалом крафтового пива в руке. Я посылаю ему улыбку через плечо Алиссы, а затем отстраняюсь от нее.
– Ты был в курсе этого? – удивляюсь я, замечая огонек в его взгляде. – Я же права?
– Возможно. – Он невинно пожимает плечами.
Алисса и Нэш ударяются локтями.
– Командная работа на высоте, – улыбается она, подталкивая его плечом.
Я прищуриваюсь и мысленно переношусь в тот день в винном баре, когда была абсолютно уверена, что между моими двумя друзьями что-то происходит.
– Ребята, вы… встречаетесь?
Их брови одновременно поднимаются к линии роста волос. Алисса запрокидывает голову, словно мои слова звучат абсурдно.
– Что? Нет, глупышка, мы просто друзья.
– Мы находились в сговоре, – добавляет Нэш.
– Я бы точно была не в себе, реши что-то скрывать от тебя, потому что это все равно, что пытаться обнять кого-то без помощи рук. – Алисса фыркает и качает головой, отчего две позолоченные сережки в ее ушах покачиваются, как маятники. – Не могу поверить, что ты так подумала.
Я поджимаю губы, все еще сбитая с толку.
– А как же та записка, которую он тебе передал? Ты выглядела такой радостной…
Она указывает на стол с десертами в другом конце комнаты.
– Он написал, что придумал для тебя идеальный праздничный торт.
Я оглядываюсь назад и улыбаюсь. Это слоеный пирог с фотографией моих собак – он действительно идеален. Кики высовывает язык, а Зефирка утыкается мордочкой ей в шею. Он украшен завитками желтой глазури и буквами из сахарных бусин. Когда я снова смотрю на Алиссу, она протягивает мне смятую салфетку, которая до сих пор лежала в кармане ее пальто.
Конечно же, там написано: «У меня есть отличная идея для торта Люси. Нужна фотография ее собак».