Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем (страница 47)
На мгновение он будто забывает, что Кэл стоит рядом и сверлит его убийственным взглядом.
Я даже близко не его женщина, но он смотрит так, будто все равно хочет ударить Нэша.
Перекинув волосы через плечо, я тереблю секущиеся концы.
– Это мой любимый день недели. Я люблю здесь выступать.
Постучав костяшками пальцев по стойке, он улыбается мне и уходит, чтобы обслужить других посетителей. Кэл невнятно ворчит.
– Что? – я смотрю на него.
– Ничего.
– Ты только что зарычал.
– Я не рычал. Просто он мне не нравится.
Я морщу нос.
– Ты его даже не знаешь.
– Я знаю достаточно. Идем. – Он берет свой стакан, делает глоток и возвращается за стол. Его стул волшебным образом успел подвинуться ближе к стулу Алиссы.
Когда я сажусь, Алисса радостно чирикает:
– Джемма как раз говорила про свою свадьбу. Остался месяц, а мне до сих пор не с кем пойти. Получается, я неудачница? – она задумчиво накручивает на палец прядку светлых волос.
– Тогда и я неудачница. У меня тоже нет спутника. – Я пожимаю плечами.
Она прищуривается.
– Конечно, есть.
– Разве?
Она пихает Кэла в плечо, но тот и бровью не ведет. Он невозмутим. Я ерзаю на стуле и тянусь к своему бокалу.
– Если хочешь – приходи, – добавляет Джемма, распознав невысказанное приглашение. – Я записала за Люси два места на случай, если она приведет друга.
Я гляжу на него из-под ресниц, но он уставился на кубики льда в стакане.
– Ты хочешь сходить? – спрашиваю я и проклинаю робость в своем голосе. Это же не свидание. Друзья вполне могут вместе сходить на свадьбу. Наверное. – Они женятся десятого декабря.
Его губы чуть дергаются.
– Хорошо, сходим.
Вместо этого я слышу «ни за что, это чудовищно, никогда со мной больше не говори, ты уволена», и продолжаю болтать:
– У тебя наверняка есть свои планы. Или ты просто будешь отдыхать после работы. Ничего страшного, если ты не…
– Люси. Я уже сказал, что пойду с тобой.
Я моргаю.
Джемма улыбается и накрывает руку Нокса своей.
– Прекрасно! Мы будем очень рады тебя видеть. У нас будет свадьба в стиле деревенского Рождества, если ты понимаешь, о чем я. Нокс вырос в Лексингтоне, так что мы хотим отдать дань уважения его южным корням, ну а я просто без ума от Рождества. Мы с Люси уже вяжем маленькие праздничные свитера для животных из приюта, и… – Она задумчиво наклоняет голову, глядя на Кэла. – Погоди, может, мы виделись в приюте? Ты к нам не заходил?
Чуть не поперхнувшись глотком вина, я поспешно мотаю головой.
– Нет, нет… Я почти не рассказывала ему про приют. – Я поворачиваюсь к Кэлу. Он вертит свой стакан. – Но тебе стоит к нам зайти, это потрясающее место. На Ричардсон-стрит, рядом с железной дорогой. Мы заботимся о старых животных. Старичках. Это важная миссия.
– Хм, – говорит Кэл. – Хорошо.
Алисса улыбается Нэшу, когда тот подливает ей вина. Цвет ее лака сочетается с бокалом мерло.
– Кстати о старых животных, – говорит она, задумчиво раздувая щеки, – до Дня благодарения осталось меньше двух недель. Время так быстро летит.
От этих слов меня охватывает тревога. Я так сосредоточилась на работе, выступлениях, приюте и отношениях с Кэлом, что совсем потеряла счет времени. Обычно мама начинает заранее присылать мне мемы с индейкой, чтобы напомнить о приближающемся празднике.
Последние годы, с тех пор как скончался отец, мы отмечаем День благодарения скромно. Обычно приезжают тетя Милли и дядя Дэн со своими дочками-двойняшками, но в прошлом году все они заболели гриппом и остались только мы с мамой. Я гадаю, как проводит праздник Кэл. Он говорил, что у него нет большой семьи, и я не припоминаю, чтобы к ним часто приезжали гости. Семьи Хоуп и Бишоп часто проводили праздники вместе.
Но эта традиция давно канула в Лету. Как же он отмечает праздник теперь?
Может быть, с матерью?
Или… в одиночестве?
Мое сердце сжимается при мысли о том, что в День благодарения Кэл ужинает в пустом доме, в компании пугливого котенка.
Я хватаю ножку бокала.
– Какие у тебя планы? – спрашиваю я Кэла, пока мои друзья обсуждают плюсы и минусы спонтанных фотографий на свадьбе, листая «Пинтерест» в поисках вдохновения.
– Планы? – переспрашивает он, поднося к губам стакан.
– На День благодарения.
Его глаза наполняются тоской. Он делает глоток.
– Я его не отмечаю.
– Не отмечаешь? Почему?
– Я похож на человека, который любит праздники?
Я решаю не упоминать деревянную фигурку привидения, торчащую из его клумбы.
– Не особо, но все отмечают День благодарения. А как же твоя мама?
– Я заказываю еду и смотрю футбол. Мама обычно ездит в Грин-Бей, навещает родителей.
– Это так… одиноко. – Я всматриваюсь в бокал с вином и стираю с края свой блеск для губ. Мои опасения полностью оправдались – Кэл встречает День благодарения один. Наверняка и Рождество тоже. Как бы глупо это ни было, мои глаза наполняются слезами. – Мне очень грустно.
– Я люблю одиночество, – возражает он. – Я же тебе говорил.
Я поднимаю на него мокрые глаза, и он хмурится – будто не может поверить, что я расстроилась.
– Приходи к нам на День благодарения. Мы с мамой все готовим сами, еды будет предостаточно.
Он проводит ладонью по лицу, словно пытаясь стереть смягчившееся выражение. Потом отворачивается и почесывает подбородок.
– Не стоит. Все нормально.
– Пожалуйста.
Мы снова встречаемся взглядами. Кэл колеблется, но потом качает головой.
– Спасибо за приглашение, но нет. Говорю же, все в порядке.
Мне хочется настоять, рассказать ему про индейку, которую мама готовит на небольшом мангале в гараже, как отец когда-то. Про сладкий картофель, клюквенный соус, фасолевую запеканку, которую я готовлю с плавленым сыром и пюре, – но тут мимо нашего столика проходит человек, которого я хорошо знаю. Он держит за руку женщину. Не Джессику.
Он замечает меня и замирает.
– Люси?