Дженнифер Хартманн – Ария (страница 77)

– Дай нам шанс, – тихо взмолился я.

Но надежда рассеялась, когда Челси застегнула пальто и бросила на меня извиняющийся взгляд.

– Ноа, мне так жаль. Но это для твоего же блага.

Не выходи за эту дверь.

Звук захлопывающейся двери эхом разнесся по дому. Это не просто закрылась входная дверь – закрылись двери ко всему, что, как я думал, могло бы быть.

Внутри меня забурлил гнев. Неверие охватило меня.

– Черт! – выпалил я, пересекая гостиную и влетая в кухню, по пути сбив инвалидное кресло. Я схватил тарелки со стола и выбросил их в мусорное ведро вместе. Вылив остатки шампанского в раковину, я выбросил бутылку, поморщившись, когда стекло ударилось о тарелки.

Я все еще чувствовал ее присутствие. Все еще чувствовал вкус ее фруктового бальзама для губ.

Сделав успокаивающий вдох, я вернулся в гостиную, чувствуя безысходность и поражение.

Я как раз собирался подняться по лестнице, когда с грохотом распахнулась входная дверь.

В дом вошла насквозь промокшая Челси, ее волосы прилипли к щекам и лбу. Я замер: мое внимание было приковано к ней, пока она медленно приближалась ко мне. Наши взгляды встретились. Ее глаза были дикими и безрассудными, когда она стянула с себя пальто и позволила ему упасть на пол.

– Что ты… – Мой вопрос затих на ее губах, когда она резко сократила расстояние между нами.

Она излучала неистовую страсть, а ее движения были полны отчаяния. Я распахнул губы, позволяя ей ворваться в мой рот. Наши языки сплелись в танце, и мы оба застонали. Ее руки были повсюду: дергали меня за волосы, обхватывали мое лицо, пробирались под футболку. Мое тело завибрировало, когда кончики ее пальцев заскользили по моему животу.

Я отступил назад, и она последовала за мной – наши ноги неловко наступали друг на друга, наши губы все еще были слиты воедино. Нащупав край дивана, я повалился на него, и Челси тут же оседлала меня, потянувшись к краям рубашки.

Я схватил ее за руку, и мы встретились взглядами. Мы оба тяжело дышали, в нас плескалось желание. Удерживая ее горячий взгляд, я перенесся назад во времени – в ту ночь на Манхэттене. Ночь, когда я был полностью настроен саботировать ее отношения с Девоном. Моей целью было навсегда вычеркнуть ее из наших жизней.

Вместо этого она открыла мне свою душу в гостиничном номере и тем самым пробралась в мое сердце. Она засела глубоко внутри и не уходила.

Я никогда не забуду, каким измученным был ее взгляд, когда она раскрывала мне свои самые мрачные секреты. Никогда не забуду, как ощущалось ее тело, когда она заползла ко мне на колени и заставила посмотреть на нее: по-настоящему увидеть ее.

И я это сделал.

Я видел ее изломанные части и несравненную красоту.

В тот момент она оставила на мне свою метку, которой суждено было превратиться в неизгладимый шрам.

Прямо сейчас мы были в том же положении: Челси сидела у меня на коленях, и в ее глазах цвета морской волны было то же выражение, что и тогда. Не было более совершенной метафоры, чем эта: глаза Челси были океаном. Спокойным и в то же время бурным. Обширным и полным жизни. Таинственным.

Опасным в самом прекрасном смысле этого слова.

Челси наклонилась ко мне, пока наши носы не соприкоснулись. Ее пальцы исчезли под моей футболкой, и она закрыла глаза, обдавая меня теплом своего дыхания. Я провел руками по ее рукам, стягивая кардиган с ее плеч. Капли дождя стекали по ее ключицам, исчезая в ложбинке между грудей. Ее мокрые волосы пытались остудить вспыхнувший жар между нами.

– Ноа…

Мое имя тихим шепотом сорвалось с ее губ. Я обнял ее за талию, прижимая ближе к себе, пока моя эрекция не оказалась прямо у нее между бедер. Она издала тихий стон и резко вдохнула. Ее тело двигалось в попытках еще сильнее потереться об меня.

– Ноа… – повторила она. – Ты… ты действительно имел это в виду?

Я знал, о чем она говорит.

Конечно же, я знал.

Наклонившись вперед, я перебросил ее волосы через плечо и принялся расцеловывать ключицу, поднимаясь вверх по шее и покусывая мочку уха. Она извивалась у меня на коленях, выгибая спину. Ее руки изо всех сил сжали мою футболку. Проведя пальцами по ее позвоночнику, я прижал ее еще ближе и хрипло прошептал ей на ухо:

– Да.

Челси замерла: ее тело стало неподвижным, а дыхание – быстрым и прерывистым. Прошло несколько секунд молчания, прежде чем она отстранилась и посмотрела на меня с ошеломленным выражением. Я обхватил ее лицо здоровой рукой, большой палец прошелся по ее щеке. Она со вздохом расслабилась, затем наклонилась и выдохнула мне в губы свой ответ:

– Я тоже тебя люблю.

Настала моя очередь замереть.

Мои глаза расширились, внутри все переворачивалось от неверия, и я крепче сжал ее щеку.

– Челси… – произнес я, принявшись поглаживать ее по затылку, пальцы впились в ее волосы. Слова были неуловимы, поэтому моим единственным ответом стали поцелуи до потери сознания.

Она хныкнула. Наши тела превратились в клубок из сплетенных конечностей и языков. Когда она вытащила руки из рукавов кардигана, я одной рукой стянул с нее майку. Меня оросили капли дождя с ее волос, и она наклонилась, дернув за пряжку моего ремня. Ее руки дрожали, пока она расстегивала его.

Когда ремень ослаб, Челси расстегнула свои джинсы и быстро стянула их вместе с кружевными трусиками. Затем она подняла мою футболку, нежно дотрагиваясь до перебинтованных ран.

– Ноа, я не хочу причинять тебе боль, – прошептала она, проводя пальцами по бинту.

Я услышал двойной смысл в этих словах.

Челси в одном лифчике сидела у меня на коленях, и я бы солгал, если бы сказал, что никогда раньше не представлял этот момент. Правда, в моих фантазиях у меня не было множественных огнестрельных ранений и поврежденной руки.

– Ты этого не сделаешь, – заверил я ее, прижимая свою ладонь к ее груди и опуская вниз, запоминая ее шелковистую кожу. – Но должен сказать, что, если бы мы дошли до этой точки, я собирался свести тебя с ума от желания. Я заглажу свою вину перед тобой, когда полностью выздоровею.

Она слегка застонала, выгибаясь дугой, а затем стянула с меня джинсы. Приподнявшись, я старался не морщиться, позволяя ей снять мои брюки и боксеры, пока член наконец не освободился. Дыхание Челси участилось, когда она опустила взгляд на наши обнаженные тела.

– Ты… представлял это? – сглотнув, спросила она.

Я откинул ее волосы назад, и мои губы нашли твердую бусинку у нее на груди.

– Каждый чертов день, – пробормотал я.

Челси издала хриплый стон, когда наши губы снова встретились, и потянулась вниз, чтобы обхватить рукой мой пенис.

Черт.

Я откинул голову на спинку дивана, когда она принялась поглаживать мой член, приподнимая свои бедра. Она расположилась надо мной и прижалась лбом к моему лбу. А когда она медленно скользнула вниз, впервые принимая меня в себя, я чуть не отдал богу душу.

Челси вскрикнула, когда я полностью вошел в нее, и впилась ногтями мне в плечи. Я сжал ее еще крепче, и из меня вырвался стон.

Проклятье.

Она на мгновение застыла. Пьянящая атмосфера окутала нас, когда мы прильнули друг к другу. Каждый из нас отдался во власть этого момента – каждый из нас был околдован. Это была кульминация годичных «почти», «возможно» и «если бы». Это был апофеоз медленного горения.

Это была божественная неизбежность.

Все еще прижимаясь лбом к моему лбу, она начала двигаться, как будто хотела почувствовать каждый дюйм моего тела. Я застонал, упиваясь тем, как наши тела сливались воедино. Наслаждался чистой магией всего этого. Мои пальцы запутались в ее волосах, и я нежно приподнял ее голову.

– Комбс, посмотри на меня.

Мне нужно было увидеть ее глаза.

Челси медленно моргнула, закусив нижнюю губу. Между нами искрило, мерцало, взрывалось от напряжения. Ее щеки покрылись румянцем, а кожа была теплой и опьяняющей.

– Ноа…

Звук моего имени слетал с ее губ, пока она седлала меня, крепко сжимая мой член внутри. Она медленно поднималась вверх, а затем опускалась – Господи боже!

Я крепко поцеловал ее. Безрассудно. Наши языки сплелись, но поцелуй становился все более неуклюжим по мере того, как она все быстрее подпрыгивала на мне. Удовольствие нарастало. Из нее вырывались лихорадочные стоны, которые отдавались прямо мне в грудь. Она ускорилась, обхватив пальцами мой затылок и нежно сжимая его.

Я отстранился, чтобы заговорить. Не для того, чтобы сделать вдох, собраться с силами или мыслями. Я отстранился только для того, чтобы произнести те слова, что месяцами бурлили во мне.

– Я чертовски тебя люблю.

Челси напряглась в моих объятиях. Уткнувшись лицом мне в шею, она издала первобытный вздох и прижалась ко мне ближе. Я чувствовал, как она вздрогнула, достигая пика. Я чувствовал, как она поднимается и опадает, как бурный прилив. Я чувствовал, как она сломалась и сгорела, но прежде всего как она сдалась. Оргазм охватил ее – спонтанный и яростный, как идеальное завершение того, чем мы всегда должны были быть.

Игнорируя стреляющую боль во всем теле, я крепко держал ее, двигая бедрами и вбиваясь в нее, рыча на каждом толчке. Я приближался к краю с каждым стоном, что срывался с ее губ.

Я зарычал, достигнув оргазма следом за ней, и мы вместе покатились по волнам. Челси все еще прижималась ко мне, спрятав лицо в изгибе моей шеи. Ее дыхание было низким и тяжелым. Теплым и успокаивающим. Я погладил ее скользкую от пота спину, после чего зарылся в ее волосы, наслаждаясь каждым блаженных вздохом в ее объятиях.