Дженнифер Хартманн – Ария (страница 46)

– Сэм, я тоже тебя люблю, – тихо ответила я.

Ноа снова сжал мою руку, проводя большим пальцем по моим костяшкам, но я не могла смотреть на него. Не могла позволить ему увидеть, как рвется сердце у меня из груди. Не могла показать ему правду – что меня никогда по-настоящему не любили. Лишь сухая, вызывающая зуд наволочка будет посвящена в мои тайны.

– Может, посмотрим мультики? – предложил Ноа.

– Да! – взвизгнул Сэм.

Ноа отпустил мою руку, и я почувствовала, как сдвинулась кровать, когда он потянулся за пультом от телевизора. Я подняла голову, стирая остатки слез. Вскоре по послеоперационной палате разлился шум мультика «Губка Боб квадратные штаны», и остаток дня прошел без происшествий. Сэм, казалось, приходил в норму так, как и положено ребенку. Медсестры то и дело входили и выходили из палаты, пока мы с Ноа по очереди разминали ноги и готовили кофе. День сменился ночью, и вскоре Сэм крепко заснул.

– Тебе пора идти, – сказал Ноа, потягивая больничный кофе. Произнеся эти слова, он принялся крутить в руках пластиковый стаканчик.

– Я не против остаться, – настаивала я. – Я уже сказала Девону, что, возможно, задержусь допоздна. Завтра он заедет навестить тебя.

– Да, он писал мне, – ответил Ноа. – Но я серьезно. Тебе следует поехать домой и хорошо выспаться. Здесь не так уж и много места для нас двоих.

Я разрывалась на части. Я была измотана, но что, если ночью с Сэмом что-то случится, а меня не будет рядом?

Ноа как будто прочитал мои мысли.

– Я позвоню тебе, если что-то изменится, – заверил он меня. – Но мне кажется, что худшее уже позади.

Вздохнув, я решила уступить.

– Похоже, что так. Просто мне кажется, что это неправильно – оставлять тебя здесь одного.

– Эй, – встав с дивана, Ноа подошел ко мне. – Ты сделала более чем достаточно. Ты весь день была моей опорой. Я клянусь… Если бы не ты, я бы сошел с ума.

Его взгляд был настолько пристальным, что я заставила себя отвести глаза и уставиться в точку поверх его плеча. Мне казалось, что он видит самые обнаженные уголки моей души. Он подмечает все сломанные детали, которые я так тщательно прятала взаперти.

Я застыла, когда Ноа взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

– Эй, – повторил он. – Спасибо.

Это было обычное «спасибо», но мне показалось, что это было нечто большее.

С Ноа все казалось гораздо большим.

– Пожалуйста, – было чудом, что мне удалось заговорить под его обжигающим взглядом. О чем он думал? Что он пытался увидеть? Я сглотнула. – Спокойной ночи, Ноа.

– Спокойной ночи.

Я отвернулась, и он сделал шаг назад, прижимая стаканчик с кофе к губам. Я ненадолго остановилась, чтобы взглянуть на Сэма, и тепло улыбнулась.

Когда я вышла из больницы, меня охватил озноб. Я знала, что это к лучшему и что мне нужно поспать. Знала, что больше ничего не могу сделать…

Но я не могла не чувствовать, как меня будто магнитом тянет обратно в крохотную стерильную больничную палату.

В той комнате была любовь.

Там был дом.

Глава 22

– Сюрприз!

Мы с Сэмом вошли в дом, где нас торжественно встречали знакомые лица. Я знал о праздновании – эту идею предложила Челси. Она написала мне сообщение в два часа ночи, когда покинула больницу в первый день после несчастного случая: «Не могу уснуть. Мысленно планирую грандиозную вечеринку по случаю выписки Сэма из больницы. Что думаешь?»

Это была отличная идея. Правда, вопрос был в том, сумеет ли она реализовать ее за тридцать шесть часов… Но она справилась.

Челси Комбс всегда справляется.

Я смотрел, как загорается лицо Сэма, когда к потолку взмыли воздушные шарики, а друзья и члены семьи начали пускать мыльные пузыри. Запах домашней еды и выпечки начал дразнить мои вкусовые рецепторы.

– О боже! – прокричал Сэм, подпрыгивая на месте. – Папа, к нам приехали Нана и Паппи.

Улыбаясь, к нам подошли мои родители – Люсинда и Роберт Хейз. Как только они узнали о несчастном случае, они тут же прилетели из Сиэтла. Я не часто виделся с родителями из-за плотного графика и большого расстояния, поэтому их визиты всегда были особенными, даже когда обстоятельства были далеки от идеальных.

– Милый мой Ноа, – сказала мама. Она обхватила мое лицо ладонями, ее кольца оставили следы на моих щеках. Мама была почти на фут ниже меня: миниатюрная женщина с серебристыми волосами и светло-зелеными глазами. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы запечатлеть нежный поцелуй у меня на щеке.

– Привет, мам, – поприветствовал я ее.

Папа хлопнул меня сильной рукой по спине.

– Сын, – сказал он. – Мы прилетели сразу же, как услышали новости.

Мой отец был одного роста со мной – около шести футов и двух дюймов. Он всегда был худощавым, однако над пряжкой его ремня уже начал нависать живот. Его волосы с годами поседели, а морщины на лице становились все заметнее с каждой нашей встречей.

– Я знаю, пап, – ответил я, наблюдая за тем, как Сэм метался от одного человека к другому. Его сжимали в гигантских объятиях и одаривали радостными поцелуями.

– Я был храбрым! – заявил Сэм, протягивая леденец, который он не выпускал из рук всю дорогу домой.

Из кухни в сопровождении следовавшей за ней по пятам Розы вышла Челси.

– Ты дома, – улыбнулась она, наклоняясь и протягивая руки к Сэму. Он тут же бросился в ее объятия. – Я пропустила торжественный вход. Помогала Розе с лазаньей.

– Мисс Челси, все в порядке. Папа сказал, что я должен обязательно поблагодарить тебя за этот праздник.

Я неторопливо вошел в гостиную. Мой взгляд встретился со взглядом Челси, пока она баюкала Сэма в руках. Улыбка, которой она меня одарила, была полна нежности.

– Всегда пожалуйста, – сказала она Сэму.

– Мой милый ребенок, – воскликнула Роза, отбрасывая прихватки на спинку дивана и сжимая Сэма в крепких объятиях. – Твоя рука! Боже мой! – подняв глаза к небу, она осенила себя крестным знамением.

– Мисс Роза, можешь подписать мой гипс. – Сэм с гордой улыбкой поднял локоть так высоко, как только мог.

Улыбаясь, я подошел к нему поближе.

– Приятель, как думаешь, сможешь заставить каждого присутствующего подписать твой гипс?

Глаза Сэма загорелись от такого вызова.

– Папа, отличная идея. Я возьму фломастеры.

Он с рекордной скоростью взметнулся по лестнице и исчез в игровой комнате.

Челси скрестила руки поверх ярко-розовой блузки, и ее улыбка расцвела еще ярче.

– Он боец, это точно.

– Угу, – рассеянно ответил я, изучая черты ее лица. Ее взгляд все еще был прикован к лестнице, на которой исчез Сэм.

Челси была лучом света в самые мрачные дни моей жизни. Плечом, на котором можно было поплакать, когда я думал, что мой мир разваливается на части. Она умудрялась снимать с меня слой за слоем, пробивать брешь и находить самые уязвимые, похороненные частички моей души.

Челси Комбс была чем-то гораздо большим, чем она сама о себе думала. Она была полем ярких цветов. Ребенком, играющим в солнечный день. Светлячком в сумерках. Лимонадом. Она была магией.

Она была каждой маленькой радостью в жизни, которые сплетались в ее идеальной улыбке.

– Что?

Я моргнул, когда она обратилась ко мне.

Очевидно, я полностью отключился, пока таращился на нее во все глаза.

– Что-то с моими волосами? – Челси взмахнула блестящей светлой прядью. – В них что-то застряло?

Мои губы растянулись в улыбке.

– Твои волосы идеальны.