Дженнифер Хартманн – Ария (страница 45)
– Это Сэм.
Бешено ворвавшись в отделение неотложной помощи, я принялась искать глазами Ноа.
Когда я заметила его, сидящего на стуле в комнате ожидания, обхватившего голову руками, то тут же бросилась к нему. На мне был надет старомодный свитер и домашние тапочки, а сердце билось где-то в районе горла.
– Ноа? – вопросительно произнесла я. Это был запрос. Жажда услышать ответы, извинение, сопереживание, объятия и тихое утешение – все это в одном слове.
Я обнаружила себя сидящий перед ним на корточках, мое тело расположилось между его ног. Я положила руки ему на колени, отмечая, что они слегка дрожат под моими ладонями. Ноа поднял голову, и наши взгляды встретились.
– Ноа.
На этот раз это было разрешение. Разрешение сломаться, заплакать. Разрешение кричать, проклинать, обвинять и рушиться прямо у меня на глазах. И он действительно сломался. Он уронил голову мне на грудь, и его тело сотряслось от болезненных рыданий. Притянув его поближе, я прижалась щекой к его макушке и провела пальцами по волосам. Теплые слезы оросили мой свитер.
Я крепко обнимала его, слегка поглаживая по затылку, пока его слезы не утихли. Лицо Ноа было прижато к моему сердцу, и я надеялась, что оно сказало ему все то, что я не могла выразить словами.
– Мистер Хейз?
Мы подняли глаза на стоящего перед нами мужчину в медицинской форме с планшетом в руках. Ноа кивнул.
– Я доктор Альтшулер. Я пришел рассказать вам о состоянии вашего сына, Сэмюэля.
Поднявшись на ноги, я скользнула на сиденье рядом с Ноа. Я все еще не знала, что случилось с Сэмом, кроме того, что он упал. Это все, что сказал мне Ноа, после чего я уронила мокрую тарелку и наблюдала за тем, как она рассыпается на тысячу крошечных осколков. Я так быстро выскочила из квартиры, что забыла свою сумочку и переобуть тапочки.
– С ним все в порядке? – выпрямился Ноа. Его глаза были налиты кровью, и в них плескалась тревога.
Врач улыбнулся, и у меня в груди затеплилась надежда.
– Прогноз для вашего сына довольно хороший. Он получил тяжелое сотрясение мозга, а также отек головного мозга. Нам пришлось провести вентрикулостомию, чтобы откачать жидкость и снять отек, но не волнуйтесь. Хоть это и звучит пугающе, но у него все отлично. Также в результате падения у него оказался сломан проксимальный отдел плечевой кости, что является верхней костью плеча. К счастью, перелом выглядит чистым, так что нам не пришлось делать операцию.
– Ох, слава богу, – пробормотала я, положив руку на плечо Ноа. Я взглянула на него, отмечая, как отступает его страх. Черты его лица смягчились, а тело расслабилось.
– Могу я его увидеть?
Доктор Альтшулер покачал головой.
– Боюсь, пока нет. Ему понадобится около девяноста минут, чтобы прийти в себя, и только потом мы сможем пускать к нему посетителей. Я пришлю за вами медсестру. Мы понаблюдаем за ним двадцать четыре часа, после чего Сэма переведут в педиатрическое отделение. Если все будет хорошо, он сможет вернуться домой через пару дней. У вас есть еще вопросы?
Ноа сглотнул.
– Он пришел в себя?
– Он в сознании, – кивнул доктор. – Он все еще выходит из анестезии, но уже скоро он будет в полной боевой готовности.
Ноа потер лицо руками и откинулся на спинку сиденья.
– Доктор, спасибо вам.
Врач выдавил из себя натянутую улыбку и исчез в коридоре.
Я сжала руку Ноа. Его глаза были закрыты, и я задалась вопросом: что творится у него в голове?
– С ним все будет хорошо, – прошептала я.
Веки Ноа затрепетали. Он положил свою руку поверх моей, пока я массировала его предплечье большим пальцем, и повернулся ко мне.
– Спасибо, что приехала.
– Ноа, тебе не нужно благодарить меня. Сейчас для меня нет места лучше.
Он слегка искривил губу, как будто хотел улыбнуться, но не мог найти в себе сил для этого.
– Люди говорят о том, как тяжело быть родителем-одиночкой, – сказал он, закинув ногу на ногу. – Они говорят, что стараются работать полный рабочий день, заниматься готовкой и уборкой, помогать детям со школой, стараются присутствовать в важные для них моменты. Но они не говорят о таких моментах, как этот.
Мое сердце замерло, пока я впитывала его слова.
– Я могу справиться с остальными вещами, – продолжил он. – Но не с этим. Я бы не справился в одиночку. Если бы не ты, я…
Его голос оборвался, и я снова сжала его руку, сигнализируя о том, что понимаю его.
– Я здесь, – заверила я. – Тебе не нужно проходить это в одиночку.
Мы сидели в тишине, пока через час за нами не пришла медсестра.
Было душераздирающе видеть Сэма лежащим на больничной койке с забинтованной головой и гипсовой повязкой на руке. Он был таким крошечным, его ноги занимали только половину кровати. Несмотря на его состояние, его глаза загорелись, как рождественская ель, когда мы вошли в палату.
– Папа! Мисс Челси!
Глаза мне застелили слезы. Он был так счастлив… даже после всего, что ему пришлось пережить.
– Ох, Сэм, ты такой храбрый мальчик, – сказала я, в то время как Ноа ринулся к его кровати.
– Сэмми, – прохрипел Ноа, забираясь на кровать и заключая сына в объятия. – Мой храбрый малыш.
– Папа, прости. Я не хотел падать. Надеюсь, ты не злишься.
– Сэм, я не злюсь. – Ноа осыпал поцелуями каждый сантиметр его лица. – Я рад, что с тобой все в порядке.
– Мне дали фруктовое мороженое и сказали, что я хороший мальчик.
Я смотрела на него затуманенными глазами.
– Ты и правда хороший мальчик. Ты этого заслуживаешь.
– Мисс Челси, присядь с нами. Это будет похоже на пижамную вечеринку.
Я на мгновение замешкалась. Не помешаю ли я важному моменту общения сына с отцом? Я не была матерью Сэма. Я не была девушкой Ноа.
Я посмотрела на узкое свободное пространство на кровати с противоположной стороны от Сэма и осторожно приблизилась.
В конце концов, думаю, это неважно. Я любила Сэма. Я заботилась о его отце. Может быть, я и не стану для Сэма тем, кто ему нужен, но я никогда не перестану заботиться о них обоих.
Я осторожно приобняла рукой маленького Сэма и протянула ее Ноа. Он крепко сжал ее. Наши взгляды встретились поверх белого комка больничных простыней, и на одну потрясающую секунду все было идеальным. Как будто так и должно быть. Как будто Вселенная стратегически поместила меня на эту кровать, с этими людьми, в этот конкретный момент.
Что это значило? Подобное чувство я ощущала в тот день, когда покидала дом Ноа.
Это сбивало с толку, и я ничего не могла понять. Кровать скрипела и была неудобной, одеяло царапало кожу, и все же… я никогда не чувствовала себя более довольной.
– Мисс Челси?
– Хм?
– Я тебя люблю.
Я не ожидала этих слов. Я не привыкла быть любимой. По моему опыту, любовь была контролем, надругательством, жестокостью со стороны Иэна. Любовь была ядом.
Это не было ничем из перечисленного.
Это была самая чистая вещь на земле.
Эмоции переполняли меня. Я зарылась головой в подушку, чтобы сдержать слезы.