Дженнифер Хартманн – Ария (страница 43)
– Джулия, я даже Девону не рассказала. И теперь он меня ненавидит за это. – Я перевела взгляд на Лизу и настойчиво добавила: – Лиз, я собиралась тебе рассказать, но мне даже думать об этом не хотелось. Я просто хотела притвориться, что ничего не случилось. Разговоры об этом делают… ситуацию слишком реальной.
– Почему мы ничего не увидели в СМИ? – с любопытством спросила Джулия. – Я все время просматриваю соцсети, но там о драке не было ни слова.
– Шон изо всех сил постарался сохранить это в тайне, – объяснила я. – Это могло бы разрушить группу, особенно с учетом приближающейся премии «Грэмми». Но я уверена, что долго это скрывать не получится.
Лиза молчала, обмакивая свой ролл в соевый соус.
– Дамы, ваши напитки, – огласил официант, подходя к нашей кабинке и начиная раздавать шоты.
Не теряя времени, Джулия выпила рюмку залпом, а я сделала глоток и, поморщившись, поставила шот на стол.
– Челс, тебе нужно…
Я быстро прервала Лизу.
– Я не пойду в полицию.
– Я не это хотела сказать. Я знаю, как в прошлом полиция уладила твою ситуацию, – сказала Лиза. – Я собиралась сказать… тебе нужно оружие для защиты. Пистолет.
Джулия слизнула капельку майонеза с большого пальца.
– Тебе не кажется, что это немного драматично? Челси же даже не знает, как им пользоваться.
Я пораженно уставилась на нее.
– К твоему сведению, у меня есть пистолет. И, если потребуется, я обязательно им воспользуюсь.
Я знала, что подруги злятся на меня. Они были разочарованы моим нежеланием открыться им – я была склонна так поступать с людьми, что были мне небезразличны. По правде говоря, мне некого было винить, кроме себя самой.
– Что ж, надеюсь, тебе не придется им воспользоваться, – сказала Лиза, отправляя ролл в рот.
Джулия громко присвистнула.
– Разговор стал слишком мрачным. Давайте поговорим о сексе. А точнее, о нашем с Ноа сексе.
Хоть мы уже и привыкли к тому, что Джулия не фильтрует речь, ее слова все равно застали меня врасплох.
– Что? Я знаю, что вам любопытно.
Я провела языком по зубам. От мысли о Джулии с Ноа у меня скрутило желудок. Добавление графических деталей заставит роллы в моем животе проситься наружу. Я не была уверена, что именно в отношениях этих двоих вызывало внутри меня пустоту: она просто была, и все. Ноа был сексуальной рок-звездой, и у него было право предаваться дешевым развлечениям, когда ему этого захочется.
А затем я поморщилась. Я умудрилась в одном предложении назвать Ноа сексуальным, а Джулию – дешевой. Мне не нравилось, куда заносило мои мысли.
– …А его размер… О боже… Скажем так, он достал до тех частей моего тела, о существовании которых только одному богу было известно.
Я вскинула голову, улавливая лишь обрывки детального описания Джулии. Я осознала, что одновременно чувствую и тошноту и странное любопытство. Схватив рюмку, я опрокинула в рот остатки текилы, которая оставила после себя древесное послевкусие.
Все же победила тошнота.
– И на этой ноте, – пробормотала я, хватая сумочку, – я вынуждена откланяться.
Лиза сделала глоток сухого мартини, после чего провела пальцами по бокалу.
– Челс, я беспокоюсь о тебе, – призналась она. – Ребята могут приставить к тебе охрану?
Эта мысль приходила мне в голову. А Ноа как-то даже озвучил ее.
Но потом я подумала: как я буду себя чувствовать, если за мной изо дня в день будет следовать мускулистый мужчина? Я бы чувствовала, что кто-то вторгается в мое личное пространство. Буду ли я чувствовать, что Иэн вторгся в мое личное пространство, если он вонзит мне нож в живот?
– Я подумаю об этом, – сказала я, бросив наличку на стол и поднявшись с места. – Мне было весело. Надеюсь, вы в безопасности доберетесь домой!
– Ты в состоянии сесть за руль? – поинтересовалась Лиза.
– Я вызову такси.
Я не планировала так поспешно уходить. Я также не хотела быть грубой или резкой. Но я не хотела говорить ни об Иэне, ни о том, что моя жизнь в опасности, ни о сексуальных похождениях Джулии и Ноа. Я вообще не хотела разговаривать. Меня тошнило от разговоров, извинений и оправданий моих действий – или бездействия.
Я просто… устала.
Настолько устала, что, когда брела через парковку жилого комплекса к лифтам, чуть не пропустила маячившую за рядом машин фигуру. Он стоял достаточно далеко, чтобы разглядеть черты лица, однако я знала, кто это. На нем была надета темная толстовка с капюшоном, руки он спрятал в карманы.
Он пристально смотрел на меня.
Я могла описать это чувство как чистый, животный страх. Но это был не тот страх, что заставляет вас бежать без оглядки – нет, это был тот страх, от которого ноги как будто примерзают к земле. Такой страх, от которого отключается мозг и пересыхает во рту. Он заставляет задаться вопросом: бьется ли твое сердце слишком быстро или же не бьется вообще?
Я крепко зажмурилась и досчитала до трех. Я сосредоточилась на дыхании. Если я дышу, значит, сердце еще бьется.
А когда я приоткрыла глаза, фигура исчезла.
Это паранойя? Или я бредила? Может, розыгрыш? Там вообще хоть кто-то стоял?
Колени задрожали, пока я пыталась заставить себя сдвинуться с места и в панике осматривала парковку. Я никого не видела. Ничего не слышала.
Когда я убедилась, что не упаду лицом в асфальт, я осторожно шагнула в сторону лифта. Пока закрывались двери, я представила, как руки Иэна распахивают их и валят меня на землю.
Я подошла к нашей квартире и трясущимися руками достала ключи. Мне потребовалось четыре попытки, чтобы вставить ключ в замочную скважину. Когда я благополучно зашла внутрь, то захлопнула двери и прислонилась спиной к холодной раме. Я сползла вниз, больно приземляясь на задницу, подтянула колени к груди и уткнулась лицом в джинсы. С моих губ сорвался жалкий всхлип. Звук получился гортанным, и я задалась вопросом: а из моей ли груди он вырвался?
Вот какой стала моя жизнь. Я была обречена жить в плену у паники, постоянно оглядываться через плечо.
Все же в одном Иэн был прав.
Глава 21
Если бы мое имя уже не было нарицательным, то я уверен, что теперь оно бы точно стало таким.
В СМИ попали несколько разоблачительных фотографий моей стычки с бывшим парнем Челси. Шон был в ярости, товарищи по группе – подавлены, а Челси полностью взяла вину на себя.
Что касается меня… Ну… я был безразличен. Мне было наплевать на то, что там мир думает обо мне, и я ни капли не жалел о том, что выбил дурь из этого ублюдка. Единственное, о чем я сожалел, так это о том, что мои действия привлекли к остальным ребятам нежелательное внимание. И хотя мне было плевать на свою репутацию, все же музыка имела значение. Если страдала наша репутация, страдала и музыка.
Шон пытался придать всему позитивный оттенок.
– Негативное внимание – это тоже внимание. Ваши имена у людей на устах. Вы попали в тренды в Google. С этим не поспоришь, – сказал Шон на последней встрече с группой.
Вздохнув, я снял солнцезащитные очки и водрузил их на голову. Я оценил обстановку, прежде чем выпустить Сэма из машины и направиться за ним на детскую площадку. Сегодня я не был участником группы «Стоп-кадр». Я не был темой всех новостных лент в соцсетях.
Я просто был отцом Сэма.
– Посмотри на меня! Я качаюсь так высоко!
Я с нежностью улыбнулся, наблюдая за тем, как Сэм изо всех сил отталкивается вперед и назад, набирая скорость на качелях.
– Приятель, отличная работа.
Я присел на ближайшую скамейку, наслаждаясь солнечными лучами и свежим нью-йоркским воздухом. Под кроссовками захрустела древесная стружка, и я вытащил из кармана пачку сигарет.
– Извините, что беспокою, но могу я попросить ваш автограф?
Резко выдохнув, я посмотрел налево. Я даже не заметил прогуливающуюся мамочку с коляской.
– Конечно, – ответил я, надеясь, что мой голос прозвучал гораздо бодрее, чем я себя чувствовал на самом деле. Я нацарапал свой автограф в блокноте, который она достала из сумочки для подгузников.
Просто очередной день из жизни знаменитости.
– Это для моей двоюродной сестры, – продолжила женщина, смело усаживаясь рядом со мной на скамейку. – Без обид, но мне даже не нравится ваша музыка. А вот сестра просто обожает вашу группу. Она даже купила билеты на ваш тур следующей весной.