Дженнифер Броуди – Возрождение ковчегов 2 (страница 52)
– Как будто я ничего не знаю об ответственности! Ты хотя бы свою колонию спас, а моя задыхается там, под водой, не забыл? Мне надо как-то их выручить…
Она не успела договорить – Возиус отвлек ее, подергав за рукав.
– Очень вас прошу, не ссорьтесь… Так только хуже.
Наступила тишина. Аэро надел гарнитуру, как бы закрывая тему. Да, Возиус был прав, и Майра это знала: спорами ничего не решишь, и если они хотят пережить войну, то надо работать сообща. Вот только эмоции контролировать не удавалось. На обратном пути к Первому ковчегу Майра всю дорогу молчала.
Катер пролетел над разбитым в Гарвардском дворе лагерем. Майра приникла к иллюминатору и, даже несмотря на метель, сумела разглядеть собранную из выживших колоний армию. Тут и там виднелись палатки солдат Второго ковчега – кто-то суетился, бегая по делам, кто-то стоял в очереди за пайком, а прочие тренировались. Все были при деле.
На другом конце двора, возле руин исследовательского центра, раскинулся лагерь бойцов из Седьмого. По сравнению с соседним, где царили порядок и дисциплина, этот напоминал обыкновенное стойбище: палатки поставлены кое-как, вразнобой, повсюду валялись крысиные тушки. А еще он выглядел заброшенным: ни одного солдата из Седьмого ковчега Майра не заметила. Днем они предпочитали отсыпаться, и это была лишь одна из многих причин, по которым две армии не удавалось объединить.
– Мы… разные, – объясняла Ищунья на первом же военном совете, когда все наконец встретились в Первом ковчеге. – Мой народ только выбрался за пределы колонии. Им нужно время освоиться.
Ищунья, конечно, была права, но времени-то как раз не оставалось.
К реальности Майра вернулась, когда катер коснулся земли, вставая в ряд с прочими транспортниками. Если верить профессору Дивинусу, когда-то на этом поле студенты играли в игру под названием «футбол»: в ней нужно было вести, пинать, кидать или отбирать у соперников мяч. Правила показались Майре глупыми, а сама игра – бесцельной тратой времени. Зачем вообще расходовать силы на подобное? В ответ на ее негодование профессор лишь пожал плечами.
– Наверное, это помогало отвлечься, развеяться, – неуверенно предположил он. – Выплеснуть животную агрессию.
– Они хотя бы не отправляли людей на убой, как в Древнем Риме, – поморщился Аэро. – Каково там было, я на себе проверил.
– И люди играли в этот ваш футбол? – с сомнением спросила Майра.
– На протяжении примерно двух с половиной веков, – ответил Дивинус. – Правда, в конце концов этот вид спорта запретили: спортсмены получали травмы мозга. Университет сохранил поле и заботился о нем, но лишь как о Национальном памятнике архитектуры. Взгляните вон на те колонны. Стадион строили наподобие греческих амфитеатров или Колизея.
Зато теперь здесь аэродром, и место не пропадает даром, подумала Майра.
Аэро заглушил двигатели и врубил систему охлаждения. Снял гарнитуру и выбрался из кресла.
– Увидимся на совещании?
Не дожидаясь ответа, он покинул кабину и выбрался из корабля, спустился по раскладному трапу. На земле его уже встречали майоры Закай, Тэйбор, Граймс и Малик. Майра не слышала, о чем они сообщили Аэро, но выглядели офицеры встревоженно. Вместе с командиром, что-то горячо обсуждая на ходу, они отправились в сторону лагеря. Аэро новости явно расстроили.
Майра ничего поделать не могла, армией Второго ковчега Аэро командовал сам – по крайней мере, это он сразу дал понять. Она проводила Аэро взглядом, а затем помогла Возиусу отстегнуться. Брат и сестра вышли из катера следом за Калебом. Двигатели все еще остывали, к судну поспешила команда техников и тут же занялась им. Оказавшись на земле, Майра снова посмотрела вслед Аэро, гадая, что за неприятность возникла на этот раз.
«Прости… снова солдаты Седьмого шалят», – передал он ей через Маяк и тут же переключился на что-то иное.
«Мог бы поискреннее извиниться», – подумала в ответ Майра.
Она постаралась передать ему свое раздражение, но Аэро, похоже, удалось этого не заметить. Зато настроение сестры угадал Возиус: он с опаской поглядывал на Майру, когда они по крошащемуся мостику переходили через бурную реку. Миновав ржавые ворота, все трое направились в сторону библиотеки Уайденера – древнего хранилища, под которым и располагался Первый ковчег.
Майра мысленно вернулась к зонду, сунула руку в карман и нащупала пульт управления. Получит ли отец послание или же попытка связаться с Тринадцатым окажется тщетной?
В голове зазвучал голос Элианны: «Майра, я знаю наш народ: они живучие, упрямые, находчивые и просто так не сдадутся. А зонд – шанс передать им бесценные сведения. Нужно верить, что твой отец получит их».
«Ты права», – ответила Майра.
Жаль, сама она в это не особенно верила.
Глава 42. Неподчинение (Верховный командующий Аэро Райт)
– Звездное пекло! – выругался Аэро, подходя к корпусу Сивера. На стене красовалось граффити: белая надпись неровными печатными буквами. Краска еще не высохла. Зря Аэро сам повез Майру на побережье: стоило отлучиться, и смирные, казалось бы, солдаты будто с цепи сорвались. Выходки сродни этой грозили пустить прахом столько дней напряженной работы, а ведь армия и без того теряла сплоченность.
– Все хорошо, сэр? – осторожно поинтересовалась майор Тэйбор, обеспокоенно переглянувшись с остальными.
– Нет, нехорошо, – с невольной злобой ответил Аэро и показал на граффити. – Все становится только хуже! Я оставил вас за главных, меня не было каких-то три часа, и вот что произошло! Как до этого дошло, майоры?
Взгляды офицеров обратились к надписи на кирпичной стене:
ГРЯЗНЫЕ ВОНЮЧИЕ СКОТЫ!
ЗВЕРЬЕ ИЗ СЕДЬМОГО!
Тэйбор покраснела:
– Сэр, я занималась доставкой пайков с материнского корабля: их неправильно погрузили, и упаковка дала течь…
– Это вас не оправдывает, майор, – отрезал Аэро, поражаясь резкости собственного тона. – Ладно хоть догадались оцепить территорию. Быстро сотрите это, пока кто-нибудь из седьмых не проснулся и не прочел. Повезло, что они – ночные создания. Только нового скандала нам не хватало.
– А что с виновником, сэр? – осторожно спросил Закай, передавая Аэро планшет: на экране было личное дело солдата, оставившего на стене оскорбительную надпись. Аэро слушал Закая, попутно просматривая документ. – Его задержали. Вычислили по записи с камер Ноя и забрали прямо из казармы. Похоже, действовал он в одиночку.
– Это как-то связано с тем, что случилось на прошлой неделе? – спросил Аэро.
– Если только косвенно, – сказал Малик и тут же осекся.
– Косвенно, говорите?
– Мы полагаем, то происшествие подтолкнуло смутьяна создать граффити, сэр, – пояснил Граймс.
– Так точно, – добавил Малик. – Неподчинение распространяется, как поветрие. Стоит дать слабину, и его уже не сдержать. Инцидент на прошлой неделе задел наших солдат за живое: они недовольны переменами, с трудом адаптируются.
Виски пронзила острая боль.
– Хотите сказать, что это – только начало, майор? – спросил Аэро, хотя ответ знал заранее. Он продолжал смотреть на проклятое граффити, а майоры обеспокоенно переглядывались.
– Есть альтернатива, – произнесла наконец Тэйбор. – Может сработать.
– Говорите, майор.
– Казнить автора надписи. Показательно. Сделать из него пример. Подобная мера устрашения могла бы помочь. Легкие наказания, которые мы применили на прошлой неделе, эффекта не возымели. Напротив, только спровоцировали нарушения.
– Казнить за вандализм? Вам не кажется, что это – перегиб?
Тэйбор поджала губы.
– Нет, если это вернет порядок.
На ее лице не дрогнул ни один мускул, а значит, произнося эти слова, майор совершенно ничего не чувствовала. Аэро взглянул на Малика, Граймса и Закая: та же реакция – никаких эмоций.
Боль в висках сделалась сильнее, и Аэро стоило больших усилий не морщиться от нее. Конечно, вандал поступил глупо и мог причинить ущерб армии, но заслуживал ли он смерти?
– Ну все, – произнес Аэро. – Я слышал достаточно, закончим. Майор Закай, доставьте виновника в мою палатку. Остальные – наведите здесь порядок.
Отдав честь, майоры поспешили прочь – с явным облегчением, и Аэро не мог их за это винить. Он отправился в уборную и там плеснул себе в лицо холодной воды. Она освежила, но боль не уняла.
Аэро выпрямился и окинул взглядом свой лагерь: он занимал весь внутренний двор и прилегающие территории. Тут было больше четырех тысяч солдат, и все они подчинялись Аэро. Еще в Агогэ, как и большинство сокурсников, он воображал, каково было бы стать Верховным командующим. И хотя колонией управлял его отец, сам он и не думал, что мечты станут явью. Кровные узы роли не играли, но вот цепочка непредвиденных обстоятельств возвела Аэро на высший командный пост.
Чин не принес ничего, кроме неимоверной усталости. Аэро провел ладонью по ежику волос и направился к себе палатку. На лагерь смотреть не хотелось. Не хотелось думать о том, как скоро придется послать этих людей в битву и сколько их поляжет в бою.
Минут десять спустя Закай привел горе-художника: щуплого мальчишку, только из Агогэ. У него и щетина-то толком не прорезалась. Закованный в электронные кандалы – но не лишенный оружия, – солдат споткнулся, однако Закай удержал его.
«Совсем зеленый», – подумал Аэро. Наверное, таким же его самого видел Виник.
Аэро подошел к задержанному: