Дженнифер Барнс – Ва-банк (страница 51)

– Мне все было непонятно, почему способов убивать только семь, – сказала она. Лицо у нее было бледное, а глаза опухли. – А не девять.

Три.

Трижды три.

Трижды трижды три – но способов убивать только семь.

Потому что в этой группе – что бы она собой ни представляла, сколько бы лет ни насчитывала ее история – было девять участников. Семь Мастеров. Пифия. И Девять.

– Бо Донован мертв, – сообщила Лия Слоан. – Яд. Вероятно, дело рук Найтшейда.

Слоан разгладила рубашку, которую подарил ей Аарон. Она слегка дрожала, но сказала только:

– Может, этот цветок был для него.

Белый цветок на фотографии, которую Найтшейд прислал Джуду. Белый цветок. Какое-то воспоминание не давало мне покоя, как еда, застрявшая между зубами. Найтшейд всегда посылал своим жертвам соцветие белой белладонны. Белые. Белые цветы.

Я прошла на кухню, порылась в вещах, пока наконец не нашла то, что искала. Достала конверт с уликой, открыла его, вынула фото.

Это не белая белладонна. На фотографии, которую получил Джуд, был вовсе не белый цветок. Это было фото бумажного цветка. Оригами.

Я качнулась назад и ухватилась за край стола, чтобы удержать равновесие. Мне вспомнились последние моменты Бо и его слова:

«Я не верю в желания».

Я вспомнила маленькую девочку, которая рассматривала леденцы у кондитерского магазина. Потом пришел отец и посадил ее себе на плечи. Потом я видела ее у фонтана, она держала в руках монетку.

– Я не верю в желания, – сказала она тогда.

У нее за ухом был белый бумажный цветок.

Я представила, как ее мать приходит за ней. Как отец бросает монетку в воду. Я увидела ее лицо. Увидела воду и увидела его лицо…

И в этот момент я снова оказалась на берегу Потомака, и на коленях у меня лежала толстая черная папка.

– Решила немного развлечь себя чтением? – Голос отдавался в моей памяти, и на этот раз я могла различить его лицо. – Ты живешь у Джуда, да? Мы с ним давно друг друга знаем.

– Найтшейд, я видела его.

Лия вопреки обыкновению даже изобразила подобие беспокойства.

– Мы знаем.

– Нет, – сказала я. – В Вегасе. Я видела его там. Дважды. Я думала… думала, что наблюдаю за ним.

Но, может быть… может быть, он наблюдал за мной.

– С ним был ребенок, девочка, – продолжала я. – И еще какая-то женщина. Девочка подошла ко мне, когда я стояла у фонтана. Маленькая – года три, максимум четыре. У нее в руке была монетка. Я спросила, хочет ли она загадать желание, и она сказала…

Я не могла заставить свои губы выговорить эти слова.

Дин продолжил за меня.

– «Я не верю в желания». – Он бросил быстрый взгляд на Майкла, затем на Лию. То же самое, что Бо Донован сказал, когда Стерлинг упомянула о его желании стать Девятью.

Прямо перед смертью.

– Ты сказала, с Найтшейдом была какая-то женщина, – произнес Дин. – Как она выглядела, Кэсси?

– Рыжевато-русые волосы, – сказала я. – Среднего роста. Худая.

Я вспомнила маму, обнаженную до костей, похороненную на перекрестке. С уважением. С заботой.

Может, они не пытались тебя убить. Может, ты не должен был умереть. Может, ты должен был стать таким же, как эта женщина…

– Бо сказал, что девятый член секты всегда выбирается от рождения. Как он это сформулировал?

Дин посмотрел куда-то влево над моим плечом, а затем дословно повторил:

– «Дитя братства и Пифии. Кровь от их крови».

Семь Мастеров. Ребенок. И его мать.

У той женщины у фонтана были рыжевато-русые волосы. При определенном освещении они бы даже сошли за рыжие – как у моей мамы.

Девять участников. Семь Мастеров. Женщина. Ребенок.

– Пифией древние греки называли дельфийского оракула, – сообщила Слоан. – Это жрица храма Аполлона. Пророчица.

Я вспомнила о семье – идеальной, как с картинки, семье, за которой я наблюдала, в глубине души понимая, что такого у меня никогда не было и не будет.

Мама. Отец. Ребенок.

Я повернулась к Дину.

– Нужно позвонить Бриггсу.

Глава 61

Человек, которого мы знали как Найтшейда, смотрел на меня с листа бумаги. Полицейский художник запечатлел черты его лица: крепкий подбородок, густые брови, темные волосы, которые слегка вьются – достаточно для того, чтобы придавать остальным чертам мальчишеский вид. Морщинки в уголках глаз подсказывают мне, что он старше, чем выглядит; легкая щетина скрадывает полные губы.

Ты приехал в Вегас, чтобы разобраться с проблемой. Наблюдал за мной, издевался над Джудом – это тебе нравилось.

Я заметила, что кто-то сел рядом со мной за кухонный стол. ФБР забрали набросок и занялись поиском. Они следили за аэропортом, автобусными станциями, дорожными камерами – и, спасибо Слоан, за видеопотоками служб безопасности казино.

Внешне ты ничем не отличаешься от тысяч других людей. Ты не выглядишь опасным.

Человек на рисунке был похож на соседа, коллегу, детского бейсбольного тренера. Отца. Я представляла, как он поднимает на плечо рыжую девочку.

– Ты сделала все что могла.

Я отвела взгляд от рисунка, который сделал полицейский художник, и посмотрела на Джуда. «Этот человек убил твою дочь, – подумала я. – Возможно, он знает, что случилось с моей мамой».

– Теперь дай Ронни и Бриггсу сделать то, что они могут, – продолжил Джуд.

Розыск преступника не входил в обязанности прирожденных. Как только ФБР выяснит, кто изображен на рисунке, когда у нас будет имя, биография, хоть какая-то информация – может, тогда мы сможем что-то сделать, но пока нам оставалось только ждать.

«Но тогда, – прошептал тихий голос у меня в голове, – может быть уже слишком поздно». Найтшейд может скрыться. Как только он покинет Вегас, возможно, нам будет его уже не найти.

Джуд не сможет отомстить за смерть Скарлет. Я не получу ответов о смерти матери.

Джуд, сидевший рядом, взглянул на портрет – заставил себя посмотреть на него.

– Ты делаешь то, что можешь, – сказал он, когда секунды молчания уже превратились в минуты, – чтобы твои дети были в безопасности. С самого момента их рождения… – Он посмотрел на очертания лица Найтшейда, совершенно обыкновенного на вид. – Ты хочешь их защитить. От ссадин на коленях, от разбитого сердца, от нахалов, которые толкают в грязь тех, кто младше, от худшего, что есть в тебе, и худшего, что есть в этом мире.

Этот человек убил твою дочь. Она умерла в муках, с вырванными ногтями, в судорогах…

– Бриггс спас мою жизнь. – Джуд заставил себя отвести взгляд от рисунка и повернулся ко мне. – Он спас меня, когда привел ко мне Дина.

Правая рука Джуда медленно сжалась в кулак. Он на мгновение закрыл глаза, а потом протянул руку к изображению человека, который убил его дочь, и перевернул его лицевой стороной вниз.

Ты делаешь то, что можешь, чтобы защитить своих детей.

Джуд пытался защитить меня. Джуд хотел, чтобы я отпустила это. Я вспомнила рыжую девочку, Бо Донована, семерых и Девять, символ, вырезанный на мамином гробе, цепочку убийств, которая тянулась сквозь годы и поколения.

Мне не нужна была ничья защита. Мне нужен Найтшейд. Мне нужны ответы.

Джуд отреагировал так, будто я произнесла это вслух.