Дженнифер Барнс – Ва-банк (страница 27)

На экране Стерлинг и Бриггс многозначительно переглянулись. Они явно тоже это заметили.

– Понимаем, – сообщил агент Бриггс адвокату. – Продолжим. Мисс Ховард, мы надеялись, что вы поделитесь с нами своими познаниями в области гипноза.

Тори взглянула на адвоката. Никаких возражений.

– Что вы хотите узнать?

– Можете ли вы описать процесс, как вы гипнотизируете человека? – спросил Бриггс. Он предпочел задавать общие вопросы.

Обращается с ней как с экспертом, а не как с подозреваемым. Умно.

– Обычно я прошу добровольцев посчитать в обратном порядке с сотни до единицы. Если мне нужен более сильный эффект, я могу использовать прием, который дает более быстрый результат.

– А именно?

– Можно ввести человека в гипнотическое состояние с помощью шока, – пояснила Тори. – Или вы начинаете какую-то автоматизированную последовательность действий вроде рукопожатия, а затем прерываете ее.

– А как только человек оказывается под гипнозом, – продолжил Бриггс, – вы можете внедрить определенные мысли, заставить его действовать определенным образом?

Тори была какой угодно, но не наивной.

– Если у вас есть конкретные предположения, агент Бриггс, просто спросите.

Стерлинг наклонилась вперед:

– Под гипнозом можно заставить человека сделать татуировку?

– Это будет зависеть от того, – невозмутимо ответила Тори, – насколько вообще человек, которого вы гипнотизируете, склонен делать татуировки. – Я подумала, что она этим и ограничится, но она говорила дальше: – Агент Стерлинг, гипноз – это не контроль разума. Это внушение. Вы не можете изменить чью-то личность. Не можете заставить человека сделать то, чего он определенно не хочет. Человек под гипнозом – не чистый лист. Он просто… более открытый.

– Но если кто-то не прочь сделать татуировку…

– Тогда да, – сказала Тори. – Я смогла бы внедрить такую идею. Но учитывая, что я люблю свою работу и не люблю исков со стороны зрителей, я стараюсь ограничиваться идеями, которые предполагают менее постоянные изменения.

«У Александры Руис была татуировка хной, – вспомнила я. – Более редкая, чем обычная татуировка, – и менее постоянная».

– Загипнотизировать можно кого угодно? – На этот раз вопрос снова задал агент Бриггс.

– Не получится загипнотизировать того, кто активно сопротивляется. – Тори откинулась на спинку сиденья. – А некоторых людей загипнотизировать легче, чем других. Мечтательных. Тех, у кого в детстве были воображаемые друзья.

Адвокат Тори посмотрел на часы.

– Как быстро можно научиться делать то, что вы делаете? – спросил Бриггс у Тори.

– Чтобы делать это так же хорошо? – спросила Тори. – Годы. Чтобы загипнотизировать хоть кого-нибудь? Я знаю людей, которые утверждают, что обучают этому меньше чем за десять минут.

Я уже догадалась, каким будет следующий вопрос.

– Вы кого-нибудь учили?

Взгляд Тори метнулся в сторону адвоката.

– Полагаю, – сказал он и встал, жестом предлагая Тори сделать то же самое, – что моя клиентка дала вам уже достаточно ответов.

«Аарон, – подумала я. – Она обучала Аарона».

Запись сменилась шумом помех. Несколько секунд царило молчание, а потом Лия заговорила:

– Все, что она сказала, – правда.

Но настоящий вопрос в том, чего она не сказала.

– Я хочу пойти.

Я подняла взгляд и увидела, что в дверях стоит Слоан.

– Пойти куда? – спросил Майкл.

– На шоу Тори Ховард, – ответила она. – Аарон прислал нам билеты за счет заведения. Я хочу пойти.

Я вспомнила, как он спас Слоан от начальника службы безопасности, как проигнорировал кражу, как клялся, что, если бы знал о ней, все было бы иначе.

Я вспомнила, как отец Слоан сказал ей держаться подальше от его сына.

В дверь постучали.

– Доставка, – произнес незнакомый голос. – Для мисс Тэвиш.

Дверь открыл Дин. Он настороженно взял в руки коробку. Может быть, он вспоминал о подарках, которые однажды передали мне, – о коробках с человеческими волосами, коробках, которые обозначали, что я – предмет интереса убийцы.

Мы подождали, пока Джуд откроет коробку. В ней на бумаге, раскрашенной гипнотическими полосками, лежала рубашка, которую Слоан пыталась украсть.

Еще внутри была визитная карточка. Я узнала почерк Аарона. Простая фраза: «Я не такой, как мой отец».

Слоан легонько погладила шелковую рубашку рукой, и на ее лице застыло что-то между страданием и благоговением.

– Мне не важно, что скажут другие, – тихо сказала она. – Бриггс. Стерлинг. Грэйсон Шоу. – Она бережно вытащила рубашку из коробки. – Я пойду.

Глава 32

Пошли все шестеро. Джуд, похоже, решил, что это меньшее зло – а большее случится, если Слоан ускользнет одна.

Когда мы заняли места, я осмотрела присутствующих. Мой взгляд остановился на Аароне Шоу за секунду до того, как он заметил присутствие Слоан. В одно мгновение впечатление, которое он производил, изменилось – из идеально выдержанного, сверкающего – воплощенного наследника своего отца – он превратился в человека, каким он на мгновение показался мне в кабинете начальника службы безопасности. В человека, который переживает за Слоан.

Он протолкнулся к нам сквозь толпу.

– Вы пришли, – сказал он, сосредоточив внимание на Слоан. Улыбнулся и сказал, помедлив: – Извини, что все так вышло.

На мгновение он показался мне похожим на Слоан.

Наша главная по числам откашлялась.

– Значительная часть извинений осуществляется людьми, которым не за что извиняться. – Это был ее способ сказать ему, что все нормально и она не винит его за то, что уступил отцу и оставил ее с ним.

Прежде чем Аарон успел ответить, рядом с ним появилась девушка примерно его возраста. На ней были темные джинсы и модная свободная рубашка. Все в ней – украшения, прическа, поза, одежда – говорило о больших деньгах.

«Хорошее наследство, – подумала я. – Ясное дело».

Помедлив мгновение, Аарон поприветствовал ее поцелуем в щеку.

Подруга? Или больше, чем подруга? А если так, то как же Тори?

– Леди и джентльмены. – Из динамиков разнесся глубокий голос. – Добро пожаловать на шоу Тори Ховард. Пока вы готовитесь погрузиться в мир, в котором все возможно, который заставит вас сомневаться в самых глубинах человеческого сознания и восприятия, мы просим вас поставить телефоны на беззвучный режим. Фотографировать со вспышкой во время шоу строжайше запрещено. Если вы нарушите правила, нам придется сделать так, чтобы вы… исчезли.

В тот момент, когда он произнес слово «исчезли», прожектор осветил центр сцены. От пола поднялся легкий туман. Вот луч прожектора был пуст, а в следующую секунду там уже стояла Тори в обтягивающих синих брюках и кожаной накидке до пола. Резким взмахом она выставила руку в сторону, и в ней внезапно появился горящий факел. Луч прожектора потускнел. Тори опустила факел, так что пламя коснулось полы накидки.

Я вспомнила вторую жертву. В следующее мгновение плащ Тори охватило пламя. С убедительностью, которая произвела на меня куда большее впечатление, чем я могла ожидать, Тори поднесла факел к губам, задула пламя и исчезла.

– Добрый вечер, – донесся ее голос из задней части зала. Зрители повернулись, потрясенно глядя на нее. Теперь плащ горел синим. – И добро пожаловать на представление. – Она раскинула руки, и внезапно последние два ряда тоже охватило пламя. Я услышала, как кто-то закричал, а затем рассмеялся.

Тори улыбнулась – медленно, алчно. Пламя взметнулось вверх и исчезло. Она шагнула вперед сквозь дым.

– Пожалуй, начнем?

Большинство людей, когда смотрят выступление фокусника, пытаются разгадать, в чем секрет трюков. Меня фокусы не интересовали. Меня интересовал фокусник. Это была не Тори – не та Тори, которую я видела раньше. Образ, который она надела, выйдя на сцену, обладал собственными сознанием, волей и личностью.

– А теперь, леди и джентльмены, мне нужны добровольцы. А именно, – Тори-фокусница окинула взглядом зрителей, словно могла прочитать все лица и прочесть все мысли, – мне нужны люди, которые хотят принять участие в части нашего представления, посвященной гипнозу.

Поднялось множество рук. Тори прошлась по залу, выбирая людей – несколько женщин, восьмидесятипятилетний старик, который вскинул кулак, взбираясь на сцену.