Дженнифер Барнс – Ва-банк (страница 29)

Дин бросился вперед. Он ненавидел насилие. Он избегал его любой ценой, потому что никогда не мог быть уверен, что не обнаружит однажды, что оно ему слишком по душе. Но если кто-то хоть пальцем тронет Слоан…

Аарон встал перед Слоан за секунду до того, как Бо врезался бы в нее. Дин выбросил руку вперед, обхватил Слоан за талию и оттащил назад. Бо снова толкнул Аарона, и тот не выдержал и бросился вперед. Оба упали. Через несколько секунд Аарон оказался сверху, явно контролируя ситуацию. Бо пожирал его лицо ненавидящим взглядом.

– Что с тобой не так? – спросил, словно плюнул, брат Слоан.

В ответ Бо снова попытался высвободиться. Аарон прижимал его к полу, словно волк – щенка.

– Со мной? – ответил Бо. – Это с тобой что-то не так. Ты приводишь свою разодетую девчонку, которая ни дня в жизни не работала, сюда? На шоу моей сестры? – Бо не дал Аарону времени ответить. – Ты думаешь, что можешь обращаться с людьми, будто они ничего не…

Бо снова рванулся, и на этот раз он оказался сверху достаточно надолго, чтобы ударить Аарона в челюсть до того, как их обступила охрана. Охранники оттащили Бо от Аарона – действуя немного грубее, чем было необходимо, – а затем посмотрели на Аарона, ожидая указаний.

– Элисон – не моя девушка, – спокойно сказал Аарон. – Она просто друг семьи, и для меня ее появление здесь было такой же неожиданностью, как и для тебя.

– Сомневаюсь.

Аарон и Бо одновременно повернулись к Тори. Она по-прежнему была в сценическом костюме, но уже вышла из образа. Ничего сложного, ничего лишнего.

Ничто не причинит тебе вреда, если ты не позволишь.

– Это ты вызвала ее на сцену, – сказал Аарон Тори. – О чем ты вообще думала? – Он помолчал. – Что ты с ней сделала?

– Она ничего не делала! – Бо пытался вырваться из хватки охранника. – Ты, наверное, все это подстроил, ты больной сукин…

– Хватит! – крикнула Тори. Бо застыл. Тори посмотрела на него, потом на Аарона, и ее взгляд стал жестче. – Убирайтесь отсюда оба, немедленно.

Похоже, это «немедленно» было адресовано охране.

– Сэр, – обратился один из них к Аарону, явно смущаясь тех слов, которые произносил. – Я вынужден попросить вас уйти.

Аарон не отводил взгляд от лица Тори.

– Тори, позволь мне объяснить.

– Нечего объяснять. – Тори говорила без эмоций, но в голосе ощущалась сталь. – Наши отношения исключительно профессиональные. – Она оглянулась на собравшихся людей – включая Слоан, Лию, Дина и меня, – и ее голос стал жестче. – И всегда такими были.

– Ты ее слышал, – сообщил Бо Аарону, пристально глядя на него.

– Не надо. – Тори повернулась к Бо, и ее голос прозвучал как удар кнута. – Бо, я тебя об этом не просила, и мне надоело исправлять все за тобой. – Она сглотнула, и мне показалось, что отослать Бо ей было даже сложнее, чем Аарона. – Уходите, – сказала она, понизив голос. – Сейчас же.

Не дожидаясь ответа, Тори повернулась к сцене и принялась выкрикивать указания помощникам.

– Приведите врача для мисс Лоренс. Затем вызовите начальника службы безопасности и сообщите, что возникла непредвиденная ситуация. Через пять минут шоу должно продолжиться.

– Боюсь, что это невозможно. – Агент Бриггс умел выбирать момент для появления – на этот раз он держал значок, высоко подняв его, чтобы все видели. – Специальный агент Бриггс, ФБР, – громко произнес он. – И мне нужно задать вам несколько вопросов.

Ты

Понятнее некуда, так ведь? Числа. Спираль. Даты. Это покаяние. Посвящение.

Это месть.

Ты ждал так долго. Ты ждал, и ты планировал, а теперь ты так близок, что уже чувствуешь это. Давний гнев снова наполняет твою кровь. Власть.

Страх.

Ты закончишь начатое. Трижды трижды три. Ты покажешь, что достоин.

На этот раз ты все сделаешь правильно.

Глава 34

Сон начинался как обычно. Я шла по узкому коридору. Кафельный пол. Белые стены. Флюоресцентные лампы мерцают над головой. На полу моя тень, она тоже мерцает.

В конце коридора металлическая дверь. Я подошла к ней. Не надо. Не открывай дверь. Не входи. Сознание предупреждало меня, потому что слишком хорошо знало, куда ведет этот путь.

Но я не могла остановиться. Я открыла дверь. Я ступила во тьму. Я потянулась к выключателю на стене. Я ощутила, как пальцы касаются чего-то теплого и липкого.

Кровь.

Я щелкнула выключателем. Все залило белым. Мне оставалось только моргать, пока картинка перед глазами не проявилась.

Прожектор.

Толпа.

Я оказалась на сцене в темно-синем платье, которое примеряла в магазине. Взгляд скользил по зрителям, выделяя тех, кого я заранее отметила как подходящих для сеансов. Женщина в белой жилетке, которая сжимает кошелек, будто тот может отрастить ноги и убежать. Подросток, у которого глаза уже сейчас на мокром месте. Пожилой джентльмен в бледно-синем костюме, сидящий ровно посередине первого ряда.

«Это неправильно, – лихорадочно подумала я. – Не хочу это делать». Я повернулась и увидела у края сцены себя. В детстве. Она наблюдала. Ждала.

Я резко проснулась. Руки крепко вцепились в простыни. Грудь поднималась и опускалась. Я была одна. Слоан нет. Пытаясь осмыслить этот факт, я повернулась, чтобы посмотреть на часы, и застыла.

Стены были полностью покрыты надписями. Множество листов бумаги с алыми пометками. «Наверное, Слоан потратила на это всю ночь», – подумала я. Она не сказала ни слова, когда мы вернулись в комнату, – ни о послании от убийцы, ни об Аароне, ни об обвинениях, которые озвучил Бо.

Выбравшись из кровати, я попыталась повнимательнее рассмотреть творения Слоан. Двенадцать листов бумаги были прикреплены к стене – четыре ряда по три.

Январь, февраль, март…

Передо мной был рукописный календарь. Какие-то даты обведены – интервалы показались случайными. Шесть в январе, три в феврале, четыре в марте. Я просмотрела следующий ряд. Несколько в апреле, всего два в мае.

– В июне или июле – ничего, – прошептала я вслух. Потом подняла руку и прижала пальцы ко дню, который мгновенно находила в любом календаре. 21 июня. День, когда исчезла моя мать. Как и остальные дни в июне, в календаре Слоан он никак не был отмечен.

Я просмотрела остальные месяцы, потом обошла остальные стены. Еще календари. Еще даты. Отступив на шаг, я оценила масштаб того, что проделала Слоан. На стенах были запечатлены многие годы, и в каждом были отмечены одни и те же даты.

– Слоан? – окликнула я ее, повернувшись в сторону ванной. Дверь была закрыта, но через несколько секунд она ответила:

– Я не раздета!

С языка Слоан это можно было перевести как приглашение войти.

– Ты вообще спала? – спросила я, открывая дверь.

– Ответ отрицательный, – откликнулась она. Завернувшись в полотенце, она смотрела в зеркало. Волосы были мокрые. На поверхности зеркала она нарисовала спираль Фибоначчи. Она перекрывала отражение ее лица.

Слоан смотрела на себя сквозь спираль.

– Моя мама была танцовщицей, – вдруг сказала она. – Выступала в шоу. Очень красивая.

Впервые в моем присутствии Слоан упомянула свою мать. И тогда я поняла, что она не спала всю ночь не только ради календарей на стенах.

– Моему биологическому отцу нравятся красивые вещи. – Слоан повернулась ко мне. – Тори эстетически привлекательна, тебе не кажется? А та, другая девушка, с Аароном, она была очень симметричная.

Ты пытаешься понять, похож ли Аарон на отца. Ты пытаешься понять, была ли Тори его секретом так же, как твоя мать была секретом его отца.

– Слоан, – заговорила я, но она меня перебила.

– Неважно, – сказала она таким тоном, словно это было для нее действительно важно. – Двенадцатое января, – уверенно продолжила она. – Вот что важно. Сегодня девятое. У нас три дня.

– Три дня? – повторила я.

Слоан кивнула.

– Пока он не убьет снова.

– Tertium. Tertium. Tertium. – Слоан стояла в середине нашего номера, показывая на облепленные записями стены. – Трижды три девять.

Мне нужно девять.

– А трижды трижды три, – продолжила она, – двадцать семь.