Дженнифер Барнс – Дурная кровь (страница 22)

– Ты способна на большее.

Я не сразу поняла, что цепи исчезли. Лаурель исчезла. Гримерная исчезла. Я сидела в машине. Мама сидела спереди.

– Мама. – Слово застревало в горле.

– Просто станцуй это, – сказала она. Она часто повторяла это фразу. Каждый раз, когда мы покидали очередной город, каждый раз, когда я обдирала колени. Просто станцуй.

– Мам, – торопливо сказала я, внезапно ощутив, что, если просто заставлю ее обернуться и посмотреть на меня, она увидит, что я больше не маленькая девочка. Она увидит и вспомнит.

– Я понимаю, – произнесла она, перекрикивая музыку. – Тебе понравились город, дом и наш маленький дворик. Но дом – это не место, Кэсси.

Внезапно мы оказались уже не в машине. Мы стояли на краю дороги, и она танцевала.

– Мы все делаем выбор, – прошептал голос у меня за спиной. Из тени появился Найтшейд. Он пристально смотрел, как танцует моя мать. – Пифия выбирает жить. – Он улыбнулся. – Может быть, однажды этот выбор станет и твоим.

Я резко проснулась и увидела, что Дин спит рядом со мной, а в дверях стоит Селин Делакруа.

– Я пришла попрощаться, – сказала она. – Майкл убедительно сыграл представление на тему «тебе здесь не место, и тебе лучше уйти».

Если что и показал мне последний разговор с Селин, так это то, что здесь для нее есть место. Но я не могла обвинять Майкла за желание ее отослать. Мы все были в одной лодке. Мы все были в опасности.

Не нужно подвергать ей и Селин.

– Когда все закончится… – начала я.

Селин подняла руку с идеальным маникюром.

– Если не хочешь впускать меня во все это – не надо. – Она помолчала. – Позаботься о Майкле для меня.

Позабочусь. Я не могла пообещать этого вслух.

– И, если будет возможность, – Селин сказала, и ее губы растянула легкая улыбка, – замолви за меня словечко перед Слоан.

Не дожидаясь ответа, она вышла.

Дин повернулся на кровати.

– Что тебе нужно? – тихо спросил он меня.

Мне нужно было сделать хоть что-то – вместо того, чтобы стоять перед стеной в подвале, ожидая, пока найдут следующее тело. Мне нужно было выбраться из этого дома.

Мне нужно было проследить единственную зацепку, которая у нас была.

– Мне нужно поехать в Гейтер, Оклахома.

Ты

Иногда ты забываешь, что было что-то до. До этих стен. До цепей. До поворота колеса, до крови и боли.

До ярости.

Они приносят фотографии, чтобы показать, как окончил свою жизнь Семь. На твою шею надевают еще один бриллиант.

Твои пальцы нежно касаются края фотографии – доказательства смерти. Была кровь. И боль. Ты это сделала. Судья и присяжные, ты держала его жизнь в своих руках.

Ты это сделала. Ты убила его.

Ты улыбаешься.

Глава 29

Город, в котором родился Найтшейд, был не из тех мест, куда часто заглядывает ФБР.

– Гейтер, Оклахома, население 8425 человек, – выпалила Слоан, как только мы вышли из арендного автомобиля. – На заре истории Оклахомы Гейтер процветал, но во время Великой депрессии местная экономика обрушилась и больше не восстановилась. Население уменьшилось, а средний возраст жителей неуклонно повышается в течение последних шестидесяти лет.

Другими словами, в Гейтере пожилых людей предостаточно.

– Три музея, – продолжала Слоан, – тринадцать исторических мест. Хотя локальный туризм является существенным источником дохода для города, окружающие сельские районы полагаются преимущественно на фермерство.

Тот факт, что в Гейтере был туризм, означал, что мы можем обследовать местность, не разглашая наших намерений – или того факта, что у агента Стерлинг с собой значок. Агент Бриггс остался в Куантико. Я не пыталась обмануть себя насчет причин.

Второе апреля. Сегодня дата Фибоначчи, и исчезновение Лаурель наверняка предвещало дальнейшие события.

Джуд отправился с нами в Гейтер, как и агент Старманс. Интуиция подсказывала, что Бриггс отправил последнего, чтобы защитить не только нас, но и агента Стерлинг.

«Не думай об этом, – сказала я себе, шагая по исторической Главной улице. – Думай о Мэйсоне Кайле».

Я попыталась представить детство Найтшейда в этом городе. Викторианское очарование магазинных витрин. Камни с табличками, отмечающие исторические места. Положив руку на один из них, я ощутила странное чувство. Будто чего-то не хватало.

Будто мне чего-то не хватало.

– Ты в порядке? – спросила агент Стерлинг. Пытаясь не выглядеть как коп, она решила надеть джинсы. И все равно выглядела как коп.

– Я в порядке, – ответила я оглянувшись, а затем заставила себя поднять взгляд. Мы завернули за угол, и моему взгляду открылись кованые железные ворота. За ними была каменная дорожка, по бокам от которой были высажены всевозможные растения.

На долю секунды я утратила способность дышать, совершенно не понимая почему.

Дин подошел и остановился рядом, глядя на табличку на воротах.

– Либо у Реддинга запор, – сообщил Майкл, отмечая, что поза Дина слегка изменилась, – либо сейчас все станет интереснее.

Я подошла к Дину, и меня охватило пугающее чувство, будто я знаю, что написано на табличке. Ядовитый сад. Вот какие слова я ожидала увидеть.

– Аптекарский сад, – прочитала я.

– Аптека, – сказала Слоан, подходя к нам. – От латинского слова, которое обозначает «хранилище» или «склад». Исторически этот термин использовался для обозначения как аптеки, так и аптекаря.

Не дожидаясь ответа, Слоан прошла за ворота. Лия следом.

Дин скользнул взглядом по мне.

– Как думаешь, каковы шансы на то, что Найтшейд по чистой случайности вырос в городе, где есть аптекарский огород и, – Дин кивнул на здание по соседству, – аптека-музей?

По спине пробежал холодок. Оружием Найтшейда был яд. Есть тонкая граница между пониманием медицинских свойств растений и пониманием того, как использовать их, чтобы убивать.

– Чувствую, для вас двоих это романтический момент, – насмешливо произнес Майкл, похлопав нас по плечам. – Не мне его нарушать. – Он прошел мимо нас в сад, но то, как он оглянулся, подтвердило, что он прочитал и пугающее чувство, от которого у меня скрутило живот.

– Если вы знаете толк в садах, – окликнул нас чей-то голос, – вам стоит зайти внутрь.

Пожилой человек – мне показалось, лет семидесяти – вышел из двери музея. Он был маленький, компактный, в круглых очках и с голосом, не соответствующим этой внешности – глубоким, скрипучим, совершенно недоброжелательным.

За спиной у старика появился человек помоложе. Ему было лет девятнадцать-двадцать, светлые волосы зачесаны назад, так что была видна линия волос, образующая «вдовий пик».

– Вход в сад бесплатный для всех, – лаконично произнес Вдовий Пик. – Посетителям музея предлагается сделать пожертвование.

С тем же успехом он мог бы повесить над входом в здание огромный знак «ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Агент Стерлинг подошла ко мне.

– Думаю, с нас пока хватит сада, – сообщила она Вдовьему Пику.

– Подумать только, – буркнул парень и отступил внутрь здания. Что-то в нем вызывало то же беспокойное ощущение, которое окатило меня, когда я увидела кованые ворота.

– Не забывайте охладиться, ребятки, – посоветовал нам старик, задержав взгляд на Стерлинг. – Даже весной в Гейтере бывает так жарко, что сами и не заметите, как перегреетесь. – Не говоря больше ни слова, он удалился в музей вслед за Вдовьим Пиком.

Агент Стерлинг отреагировала, не дав мне или Дину что-то сказать:

– Пройдитесь по саду, сделайте вид, что наслаждаетесь весенним деньком, и подумайте о том, что мы узнали, – посоветовала она.