Дженнифер Барнс – Дурная кровь (страница 12)

– Тебе всегда нравилось указывать мне, о чем думать, а о чем нет, – тихо сказал Майкл. – Я определенно не мог считать, что ты хотел сбросить меня с лестницы, или что ты и правда собирался сломать мне руку, или что ты специально удерживал меня под водой в ванной. И правда, за кого это я тебя принимаю?

Тэтчер не отреагировал ни на одно из обвинений Майкла. Он будто их даже не слышал.

– Ты и правда думаешь, что я убил Селин? Похитил ее? Что я причинил бы ей какой-то вред?

Я ощутила, как мне хочется поверить ему, хотя я и знала, что он способен на насилие. Вот какой властью над людьми обладал Тэтчер Таунсенд. Вот как убедительны были эмоции, которые выражали его голос и его лицо.

– Так, что ли, Майкл? – настойчиво повторил Тэтчер. – Думаешь, я как-то связан с ее исчезновением?

– Думаю, ты ее трахал.

Тэтчер открыл рот, чтобы ответить, но Майкл продолжал:

– Думаю, тебе надоело ее трахать. Думаю, ты заглянул к ней в день, когда она исчезла. Думаю, ты ей угрожал. Скажи, что я ошибаюсь.

– Ты ошибаешься, – сказал Тэтчер без тени сомнения. Я посмотрела на Лию, но она ничем не намекала, что это может быть ложь.

Майкл сделал еще один шаг вперед. Хотя я не могла различить ни тени гнева на лице Тэтчера Таунсенда, интуиция подсказывала, что Майкл видит, как он наблюдает за яростью, нарастающей в его отце, – из-за обвинения, из-за того, что эти слова произнес его собственный сын, из-за того, как он вывалил семейное грязное белье перед чужаками, замарав репутацию Таунсендов.

– Не говори мне, что ты слишком порядочный, слишком утонченный, чтобы спать с дочерью делового партнера. – У Майкла была специфическая реакция на ярость. Он всегда подбрасывал дров в огонь. Тэтчер Таунсенд видел себя основателем династии, человеком, который не уступает никому и никогда. Ему нужно было видеть себя таким. И Майкл точно знал, чем заплатит, если попытается это отнять.

– Можно забрать мальчишку из трущоб, – небрежно сказал он отцу, – но нельзя забрать трущобы из мужчины.

В лице Таунсенда не было ни малейшего намека, никаких признаков. Он не сжимал кулаки. Он не издал ни звука. Но в одну секунду Майкл стоял перед своим отцом, а в следующую послышался удар и Майкл уже лежал на полу.

Тэтчер отвесил ему оплеуху. Ты ударил его достаточно сильно, чтобы он упал и остался лежать. Но ты уже мысленно переписываешь историю. Ты не выходил из себя. Ты не терял контроля. Ты победил. Ты всегда побеждаешь.

Дин встал между Майклом и его отцом, а Лия наклонилась, чтобы проверить, что с Майклом.

Тэтчер Таунсенд пошел налить себе еще выпить.

– Рад видеть вас у себя дома, – сказал он, выходя из комнаты. – И сообщите мне, если вам понадобится какая-то помощь.

Глава 15

Одно дело – знать, что отец Майкла агрессивен, а другое – увидеть это своими глазами.

– Не знаю, как вы, – сказал Майкл, поднимаясь на ноги и вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони, – но я считаю, что все прошло хорошо.

Небрежный тон Майкла почти вывел меня из равновесия. Я знала, что моя жалость ему не нужна. И моя ярость тоже. И что бы я ни чувствовала, он это увидит.

– Хорошо? – повторил Дин. – Ты считаешь, что это прошло хорошо?

Майкл пожал плечами:

– В частности, тот факт, что я представил тебя своему отцу как моего хорошего друга Барфа, будет вечно жить в моей памяти.

Это не имеет значения, если не позволишь этому иметь значение. Мне было больно за Майкла, за мальчика, каким он был, за то, что ему пришлось расти в этом доме.

– Ты в порядке? – спросил Майкл у Слоан.

Она стояла рядом со мной, совершенно неподвижно, быстро дыша, бледная. Она думает об Аароне. Думает о том, что только что случилось с Майклом. О своем отце. О его отце.

Слоан сделала три крошечных неуверенных шага, а потом бросилась к Майклу и обняла его за шею так крепко, что мне показалось, будто она никогда его не отпустит.

Мой телефон зазвонил. Глядя на Слоан, обхватившую Майкла, я взяла трубку.

– Прошло совсем не хорошо. – Слова, которыми меня поприветствовала агент Стерлинг, напомнили мне, что видео и аудио транслировались ей. – Не стану спрашивать, в порядке ли Майкл, и не стану говорить, что вас предупреждала. Но я сообщу вам, что Бриггс с нетерпением ждет момента, когда Тэтчера Таунсенда притянут за рукоприкладство.

Я включила громкую связь.

– Вся группа слышит, – сообщила я Стерлинг.

На мгновение мне показалось, что она сейчас повторит свои слова об отце Майкла, но она, наверное, решила, что Майкл ее за это не поблагодарит.

– Что мы узнали? – спросила она вместо этого.

– Когда Тэтчер сказал, что Майкл ошибается, он не врал. – Лия прислонилась к огромному пианино, скрестив ноги. – Но я не могу сказать, имел ли он в виду, что Майкл ошибается во всем или в какой-то части.

Я мысленно повторила слова Майкла. Думаю, ты ее трахал. Думаю, ты заглянул к ней в день, когда она исчезла. Думаю, ты ей угрожал. Я попыталась переключиться на точку зрения Тэтчера, но вместо этого обнаружила, что смотрю глазами Майкла. Ты обвинил его, что он с ней спит. Обвинил, что он ей угрожает. Ты не говорил, что он ее похитил. Не говорил, что он вломился в ее студию или разгромил ее в припадке ярости.

– Что-то еще? – Голос агента Стерлинг отвлек меня от мыслей, но, пока Лия сообщала ей о единственной значимой лжи, которую она обнаружила, – слова Тэтчера, будто Реми один из его близких друзей, – мои мысли снова обратились к психологическому портрету Майкла.

Ты не стал с порога размахивать кулаками. Ты не выходил из себя. Ты сказал, что все прошло хорошо. Я проследила эти факты до их логического завершения: Майкл не верил, что отец причинил Селин какой-то физический ущерб. Иначе ты бы ударил в ответ.

Я посмотрела на Майкла – на проступавший на лице синяк, на то, как он стоял, как слегка отклонился от Лии.

Когда Лия требовала от тебя ответа в комнате Селин, ты сказал то, что гарантированно заставило бы ее сбежать. А когда я открыла рот, чтобы продолжить разговор…

Майкл изо всех сил старался нас оттолкнуть. Он хотел оказаться один в комнате Селин. И что-то, что он там увидел, заставило его направиться в дом отца, чтобы выпить и поговорить.

Сначала шестеренки в моей голове крутились медленно, потом ускорились. Ты не веришь, что отец похитил ее. Но ты здесь. Тогда, в комнате Селин, Майкл непринужденно называл девушку «одной из наших жертв». Он пришел сюда, чтобы поговорить с отцом, но больше был сосредоточен на том, чтобы узнать, угрожал ли отец Селин – спал ли он с ней, – чем на том, чтобы выяснить, где она сейчас.

Потому что ты уже знаешь.

Майкл взглянул мне в лицо и подошел ближе. Я снова вспомнила место преступления. Мы с Дином предположили, что разбитое стекло, сломанный мольберт, перевернутые столы, мусор на полу – результат того, что Селин сопротивлялась похитителю.

Но что, если похитителя не было? Эта возможность проросла в моем сознании. Слоан сказала, что кто-то взмахнул руками над столом, резким движением смахнув на пол все, что на нем было. Мы предположили, что это сделал неизвестный субъект – чтобы сделать Селин больно, напугать ее, доминировать над ней.

Но Селин – девушка, которая нарисовала автопортрет ножом. Она всем телом вкладывалась во все, что делала. У нее была сильная воля. Решительность. Порывистость.

– Она сама это сделала. – Я проверяла свою версию, наблюдая за реакцией Майкла на мои слова. – Вот почему ты решил, что твой отец ходил к Селин в тот день, когда она исчезла. Что-то вывело ее из себя.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь. – Голос Майкла был абсолютно лишен эмоций.

– Ага, – возразила Лия. – Именно.

Ты разгромила собственную студию. Я снова переключилась на точку зрения Селин. Ты смахнула стекло со стола. Ты сломала мольберт. Ты перевернула столы. Полила все керосином. Может, собиралась поджечь. Может, хотела, чтобы пламя поглотило все, но потом остановилась, осмотрелась, осознала, как выглядят разрушения, произведенные твоей рукой.

Было похоже на сцену борьбы. Будто на тебя напали.

Возможно, этого хватило. Возможно, Селин, посмотрев на разрушения взглядом художника, задумалась о том, как сделать картину реалистичнее. Кровавый отпечаток на двери. Капли крови на ковре. Интересно, как она догадалась удалить запись с камер? И еще: как она взломала замок в собственную студию?

– Творческий вызов. – Дин продолжил с того места, где я остановилась. – Игра. Проверить, сумеет ли она обмануть всех. Увидеть, сколько…

Сколько времени им понадобится, чтобы заметить, что ты пропала.

– Кто-нибудь расщедрится и объяснит мне, что я упускаю? – Громкий голос агента Стерлинг донесся из телефона, напомнив мне, что она по-прежнему на линии.

– Майкл соврал, – ровно сказала Лия. – А Селин Делакруа – бедная психованная богатая девочка, которая похитила сама себя.

– Не говори о ней так. – Майкл отреагировал мгновенно и не думая. – Что бы она ни сделала, у нее были на то причины.

– Ты по ней сох, когда был младше? – Лия задала вопрос таким тоном, словно ответ был ей совершенно не важен. – Ухаживал за ней так же, как за Кэсси. Ты прямо вешался на нее, когда она только появилась. – Лия целилась ниже пояса. По-другому она не умела. – Убедил себя, что недостаточно хорош для нее? – тихо сказала она. – Потому что такой человек, как ты, достаточно хорош только для такого фрика, как я?