Дженнифер Арментроут – Война Двух Королев (страница 23)
— Мы на одной волне, верно? Когда тебе нужно будет поесть, ты придешь ко мне? — Теперь все следы юмора исчезли. — И ты не допустишь, чтобы это привело к твоему ослаблению?
— Мы на одной волне.
Его хватка на моей шее снова усилилась.
— А что насчет регента?
Прошло несколько мгновений.
— Вонетта. Я бы назначила Вонетту Регентом Короны.
Одобрительно хмыкнув, он опустил стены вокруг себя, почувствовав вкус маслянистых пирожных.
— Хороший выбор.
Я кивнула.
— Ты ведь знаешь, как попасть в Карсодонию? Я сомневаюсь, что вы с Кастилом прошли через ворота Вала.
Он фыркнул.
— Нет. Мы вошли через Пики Элизиума.
Мой желудок опустился до самых кончиков пальцев ног. Пики были огромными… все, что можно было увидеть на западе и юге от Карсодонии. Они простирались до Ивовых Равнин. Они даже построили Вал в… И тут меня осенило.
— Вы все прошли через шахты.
Киеран кивнул.
Входы в шахты находятся прямо внутри Вала. Туннели охраняются, но не так, как ворота. Конечно, Малик попал туда именно так. Именно так Кастил и… — Его рот сжался. — Так Шиа вытащила его из Карсодонии. Оттуда он попал на пляжи Страудского моря.
Шиа. Раньше, когда я думала о ней, меня охватывал гнев. Теперь была только грусть.
— Мы сможем выйти так же, как и войти, когда найдем Кастила и моего отца?
Киеран кивнул.
— Сможем. Но, Поппи, чтобы выбраться из этих шахт, потребуется время. Помимо вероятности того, что они охраняют эти входы сейчас, Кас был в них некоторое время, ища выход. Может, он и говорил, что это не займет много времени, но так оно и было.
— Боги, — прошептала я, с болью в сердце вспоминая прошлое, которое не могла изменить. — Есть ли лучший способ?
— Кроме замаскированного прохода через ворота, нет. Если нас поймают в шахтах, мы сможем отбиться, а потом исчезнуть в городе гораздо легче, чем если нас обнаружат у ворот.
Это было правдой. Карсодония представляла собой лабиринт узких улочек и увитых виноградом переулков, проходящих через районы и кварталы, раскинувшиеся по холмам и долинам.
Он вздохнул.
— Я не знаю, как это сказать, кроме как просто заявить. Мы не знаем, в какой форме будет Кас, но мы знаем, что твоему отцу, скорее всего, будет хуже.
Он больше ничего не сказал, но я знала, что он имел в виду. Мы не могли освободить их обоих.
— Мы все равно освободим его, — тихо сказал Киеран. — Освободив Каса, мы не закончим войну. Нам придется вернуться в Карсодонию.
Я кивнула, ненавидя идею быть так близко к отцу и ничего не делать. Но он был прав. Опять.
— Значит, это план? — спросил Киеран.
— Да.
Я сделала еще один вдох, и он был менее болезненным, чем все предыдущие, потому что мы найдем и освободим Кастила. И я позабочусь о том, чтобы любая его частичка, которую он потерял, была вновь обретена. Он будет точно знать, кто он, когда я увижу его снова.
Я позабочусь об этом.
ГЛАВА 7
Непрекращающаяся пульсация в левой руке почти исчезла, сменившись грызущей болью, которая зародилась в моем нутре и распространилась на грудь.
Откинув голову назад, я сумел сглотнуть сухую, колючую на ощупь пищу и открыл глаза в полумраке камеры. Мерцающие свечи почти не давали света, но глаза все равно болели.
А это был плохой знак.
Мне нужно… мне нужно было поесть.
Я не должен. Не так скоро после кормления от Поппи. Это ведь было не так давно, не так ли? Мы были на корабле, на пути в Оук-Эмблер. После того, как я полакомился всем этим жидким теплом между ее красивых бедер, пока она читала из дневника Мисс Уиллы.
Черт. Я обожал эту чертову книгу.
Одна сторона моих губ скривилась. Я все еще слышал, как она читает из дневника, ее голос становился все более взволнованным с каждым предложением, с каждым облизыванием. Я все еще мог видеть румянец на ее щеках, усиливающийся с каждым абзацем, с каждым влажным поцелуем. Потом наступило насыщение, когда я притянул ее сочную попку к краю стола, а мой член и клыки глубоко погрузились в мягкую, сладко пахнущую плоть, напоминавшую мне легкую дымку жасмина. Ее кровь…
Боги, ничто не имело такого вкуса…
Я должен был догадаться с первого раза, когда попробовал ее, что в ней было больше, чем часть атлантийской крови. Ее вкус был сильным даже тогда, слишком сильным для человека атлантийского происхождения. Но когда она вошла в силу, особенно после вознесения? Ее кровь была знойным афродизиаком и давала кайф сильнее, чем любой наркотик, который можно растолочь в порошок и выкурить. Мой взгляд остановился на свечах, следя за тающим воском.
Ее кровь была чистой силой — такой, с которой, как я инстинктивно знал, нужно быть осторожным. Потому что ее вкус, то, что она заставляла меня чувствовать, могло стать той зависимостью, в которой я мог утонуть.
Когда во рту пересохло, запульсировало небо. Я почти чувствовал ее вкус — древний и земной, густой и сладострастный.
Застонав, я выкрикнул резкое ругательство, когда сдвинулся с места. Мне нужно было перестать думать о крови Поппи. И мне действительно нужно было перестать думать о том, какая она на вкус между бедер. Твердый член был так некстати в данный момент.
Сколько
Но что было убийственно, так это сырая, темная тишина и беспокойство. Страх. Не за меня. А за нее. В прошлый раз была Шиа. И я волновался за нее, потому что мне было не все равно. Тогда я волновался за свою семью. Но сейчас все было по-другому. Поппи была там, на
Тупая боль поселилась в моих бровях и висках, когда я прищурился, откинув голову от света свечи. При необходимости я мог месяцами обходиться без пищи. Это был риск, но я мог. Хотя, обычно, я ел достаточно, чтобы поддерживать свой жизненный уровень, и мне не приходилось регулярно переливать кровь в маленькие пробирки.
Отрубленный палец, конечно, не способствовал этому. И вряд ли укус Жаждущего тоже.
Я посмотрел на окровавленную марлю, обернутую вокруг моей руки, и подумал, не отказалась ли Кровавая Корона от использования золотых чаш. Именно их они раньше использовали для сбора моей крови. Я осторожно шевельнул пальцами. Одна из Прислужниц очень любезно наложила повязку, а золотой Восставший по имени Каллум проследил, чтобы я позволил это сделать. Не то чтобы я ее останавливал. Чертов обрубок пальца кровоточил, как у заколотого поросенка. На груди и бедрах моих бриджей
Я не был таким особенным, как Восставший, который, очевидно, отрастил бы этот чертов палец. Но кожа на ране уже должна была как минимум затянуться.
Еще одно доказательство того, что мне нужно питаться.
Мой взгляд метнулся к металлической сидячей ванне, которую в какой-то момент сегодня принесли небольшой легион Прислужниц. Эта проклятая штука выглядела чертовски тяжелой. Они наполнили ее горячей водой, которая уже давно остыла. Восставший Каллум сделал что-то, чтобы удлинить цепь, что позволяло мне дотянуться и принять ванну.
К черту.
Я знал, что лучше не пользоваться ею, даже если был до крайности грязным. Ванна была одной из двух вещей: наградой или прелюдией к наказанию. А поскольку я ни черта не сделал, чтобы заслужить ее, оставался второй вариант. Последний раз они предлагали мне ванну, когда друзья Кровавой Королевы хотели поиграть с чем-то свежим и чистым. Что-то, что не напоминало бы грязное, закованное в цепи животное.
Так что я сидел в своей грязи. С радостью.
Я опустил руку на колени. Бриджи были жесткими от засохшей крови. При взгляде на руку, на грязные бинты и на то, что они означали, у меня заколотилось сердце. Гнев глубоко засел в душе, лихорадя мою холодную кожу. Я шлепнул босой ногой по влажному, неровному камню. Это действие не имело никакой другой цели, кроме как заставить кандалы из сумеречного камня затянуться, а мою ногу запульсировать.
Мне было плевать на палец. Я мог лишиться всей руки, если бы меня это не волновало. Меня беспокоило кольцо, которого теперь не было. Я знал, что эта сука сделала с ним и с пальцем.
Она отправила его Поппи.
Моя правая рука сжалась в кулак, а губы сомкнулись над клыками. Я бы вырвал ее внутренности и скормил их ей, потому что не мог…
Прижавшись затылком к стене, я прикрыл глаза. Ни то, ни другое не помогало избавиться от осознания того, что Поппи, должно быть, видела
Медленно я отодвинул край испачканной марли, достаточно, чтобы открыть слабо мерцающий золотой вихрь на моей ладони. Я резко выдохнул от этого зрелища — от того, что оно означало.