Дженнифер Арментроут – Рожденная из крови и пепла (страница 243)
Он был уверен, что это дело рук Рейна. И последние пять. Они продолжали умирать.
— Куда они забрели на этот раз?
— А куда нет? — Она потерла живот. — Но что действительно занимало мои мысли, так это наша жизненная ситуация.
Эш сразу понял, что она имеет в виду. Они обсуждали, остаться ли им в Царстве Теней или поселиться в Далосе. Там строился новый дворец — такой, чтобы от него не несло смрадом Колиса.
При дворе многое делалось, чтобы стереть правление Колиса и показать всем, кто является истинной Первозданной Жизни. Воздвигаемые статуи показывали, что правит королева, вопреки мнению смертных.
Поначалу ни у кого из них не было желания покидать Царство Теней. Даже с учетом произошедших изменений Далос все еще оставался для них местом, хранящим плохие воспоминания. Потребуется очень много времени, а может, и вовсе никогда, чтобы это изменилось. Но со временем в ее глазах появился блеск, когда она заговорила о Далосе. В конце концов, это было место ее власти.
Но в том-то и дело. Сера не жаждала власти.
— Я обдумывала то, что ты предложил раньше. — Она оперлась бедром о стол, отпустив растение. Он сразу же заметил, что лист стал более ярким зеленым. — Что нам не придется выбирать между ними. Мы можем жить в обоих местах.
— Можем, — согласился он.
Она кивнула. Это было не то решение, которое нужно было принимать сейчас, особенно с учетом того, что на подходе были малыши, но он знал свою жену. Неважно, что до переезда оставались месяцы, а то и годы, и ей не нужно было тратить на это время. Просто так устроен ее разум.
Он любил эту ее часть.
Кроме тех случаев, когда это мешало ей спать или отдыхать.
Отодвинув стул, он протянул ей руку, и она с легкой усмешкой ответила ему.
Протянув свои пальцы к ее гораздо более теплым, он осторожно усадил ее к себе на колени и обхватил рукой, положив ладонь ей на живот. То, как она сразу же расслабилась в его объятиях, было не что иное, как чудо. Не было ни кратких секунд колебаний, ни слабых признаков беспокойства. Каждый день был не таким. Бывали моменты, когда она боролась со своими мыслями, не позволяя им вернуть ее в Далос. Он ненавидел их, потому что ему не нравилось, что этот ублюдок все еще мучает ее. И, скорее всего, всегда будет мучить в той или иной форме. Но он никогда не гордился ею так, как в эти моменты, когда не было никаких колебаний.
Потому что она была достаточно сильна, чтобы не позволить воспоминаниям завладеть собой. Потому что она смогла отбить их, когда они нахлынули.
Наклонив голову в сторону, он поймал дикий локон и заправил его за ухо. Это всегда был один и тот же локон, не поддающийся укладке в косу.
— Как ты себя чувствуешь?
— Кроме скуки? — Она положила ладонь на его руку. — Я чувствую себя хорошо.
Он тихо выдохнул и впился в ее черты, считая каждую веснушку на ее лице. Тридцать шесть. Под глазами были тени, которые он готов был убрать, но у нее была беспокойная ночь, и она не раз просыпалась. В последний раз она так и не заснула. Бывали и другие подобные ночи, но это не имело никакого отношения к младенцам, которых она носила.
Ее мучили кошмары.
Но не о том времени, когда она была на руках у Колиса. Он знал об этом, потому что последствия тех кошмаров имели кислый привкус стыда. Это были кошмары, порожденные тем, что она сделала после того, как этот ублюдок напал на Ласанию.
Он поцеловал ее висок, желая, чтобы кошмары и чувство вины исчезли, но зная, что не может. И не должен. Она должна была носить в себе эти знаки, чтобы новые не были вырезаны на ее плоти.
Но на самом деле, даже зная это, если бы у него был способ отнять у нее это, он бы это сделал.
— Это планы нового жилья? — спросила она, глядя на бумаги на столе.
— Да.
— Ты думаешь, этого будет достаточно?
— Пока да. — Он медленно провел большим пальцем по ее животу. — Но поскольку Кин почти ничего не сделал со своей частью Вати, здесь более чем достаточно земли, чтобы построить новое жилье, не посягая на те участки, которые используются под посевы.
Она кивнула, ее взгляд приобрел отстраненное выражение.
У него возникло чувство, что он знает, куда ушли ее мысли.
— Аттес вернется.
— Я знаю. — Она слабо улыбнулась ему. — Я просто скучаю по нему.
Он инстинктивно зарычал. Это не имело никакого отношения ни к ней, ни к ее дружбе с часто раздражающим, как черт, Первозданным.
Сера закатила глаза.
— Ты смешон.
— Ты прекрасна, — ответил он, проведя губами по ее брови.
— Лестью ты добьешься всего…
Его стон прервал ее, когда она переместилась к нему на колени в середине предложения, непроизвольно потеревшись попкой о твердый гребень его возбуждения.
По ее лицу пробежал красивый румянец. Боже, как ему хотелось запечатлеть этот румянец на холсте. Он хотел знать, какие цвета ему придется смешать, чтобы получить этот чудесный оттенок. Это желание напомнило ему о чем-то, и он сказал: — Ты говорила?
— Я не могу вспомнить, о чем я говорила, — ответила она.
— Тебя так легко отвлечь.
— В свою защиту скажу, что твердый член, упирающийся мне в задницу, действительно отвлекает.
Он издал еще один грубый звук.
На ее губах появилась лукавая ухмылка, и он почувствовал запах ее возбуждения.
— Прекрати, — сказал он, — думать о моем члене.
— Возможно, тебе стоит перестать думать о нем и о моей заднице, — ответила она.
Он бросил на нее игривый взгляд.
— То, о чем ты просишь, невозможно.
Она тихонько рассмеялась, а затем ее ресницы взметнулись вниз, обдав щеки.
— Знаешь, — начала она, прижимаясь грудью к его груди. — Есть… другие вещи, которые я могу сделать. — Она извивалась у него на коленях, как маленькая лисица. — Я могу привести тебе примеры.
— Я прекрасно знаю, что это за примеры,
У Серы перехватило дыхание.
Он провел пальцами по ее косе.
— Но я думаю, что вместо этого мы можем сделать кое-что другое.
— Хм? — пробормотала она.
Он мог сказать, что ее мысли все еще были заняты тем, как использовать свой рот, чтобы доставить ему удовольствие.
— Ну, скорее, мы можем куда-нибудь пойти.
Сера тут же выпрямилась. Она бы упала прямо с его коленей, если бы он не обхватил ее покрепче. Она даже не заметила, как ее глаза расширились от возбуждения.
— Неужели это наконец то, о чем я думаю?
Он усмехнулся.
— Пойдем. — Взяв ее за руку, он помог ей встать.
Сера в предвкушении шла рядом с ним, медленно продвигаясь к палате в восточном крыле третьего этажа. За последние несколько месяцев, прошедших после погребения Колиса, она совсем вылетела у них из головы. Он собирался показать ей все до этого. Но все время что-то случалось.
Но только не сегодня.
Ничто не помешает Никтосу показать жене свои картины.
И возможно, если его королева не будет слишком усталой, он попросит ее сесть рядом, и он будет точно знать, какие краски нужны, чтобы передать розовый цвет ее щек, зеленый и серебряный в ее глазах.
В конце концов, заставить ее покраснеть было проще простого.