Дженнифер Арментроут – Рожденная из крови и пепла (страница 234)
Аттес вошел первым, но успел сделать всего два шага, как остановился. От внезапного прилива эфира внутри него зарябило в воздухе.
— Нет.
При одном этом слове моя кожа вспыхнула, а затем похолодела. И я поняла. Я, черт возьми, знала.
— Что? — спросил Эш.
— Звезда… — Аттес, пошатываясь, прошел мимо сундуков к постаменту, окруженному толстыми свечами в железных канделябрах.
Пьедестал был таким же голым, как и в Доме Хаидов.
— Ее нет. — Он гневно вскинул руку, отправив несколько сундуков на стены. — Она была здесь сегодня утром. Я проверяю ее каждый день, утром и вечером. Это невозможно.
Рука Эша выскользнула из моей, пока он осматривал комнату. "
— Сомневаюсь, что ты мог что-то потерять. Итак, кто еще знает об этой комнате?
— Никто, — пробурчал Аттес, запустив руку в волосы. Он потянул за пряди. — Абсолютно, черт возьми, никто. Вот почему я держал ее здесь.
— Это неправда, — сказала я, и они оба повернулись ко мне. — Судьбы знают. Они видят все. Неважно, где ты спрятал Звезду. Они всегда смогут найти ее.
Глаза Аттеса расширились.
— Конечно, но зачем им ее брать?
— Помнишь, Холланд говорил, что некоторые из Судеб хотят пробудить Древних таким образом, чтобы ими можно было управлять? — сказала я. — Для этого им нужна ее душа.
Взгляд Эша вернулся к моему, и он выругался.
— Зачем им понадобилась ее душа? — потребовал Аттес, его грудь быстро вздымалась и опускалась, а в горле запульсировала кровь. Он шагнул ко мне, его тон стал жестче. — Что ты знаешь, чего не сказал мне?
Эш тут же оказался передо мной.
— Еще раз заговоришь с моей женой в таком тоне, и ты не сможешь произнести ни слова.
— Все в порядке. — Я коснулась спины Эша. — Он сердится не на меня.
— Мне плевать, на кого он злится», — прорычал Эш, глядя на Аттеса. — Ты хочешь сказать, что знал обо всех планах моего отца, но не знал, почему он вложил душу Сотории в ее кровную линию?
Взгляд Аттеса остановился на стоящем перед ним Первозданным.
— Он поместил ее душу туда, чтобы она могла раз и навсегда остановить Колиса.
— Дело никогда не было только в нем, — сказала я. — Дело в пророчестве. Эйтос пытался обойти его, надеясь, что Сотория возродится сейчас и выйдет замуж за его сына задолго до того срока, который Пенеллаф видела в своем видении.
— Да, я действительно в замешательстве, ведь Эйтос планировал именно это. — Аттес сделал шаг назад, глубоко вздохнув. — Не срослось.
— Ни черта себе, — пробурчал Эш.
Аттес проигнорировал его.
— Знаешь что? Это не имеет значения. — Сжав челюсти, он посмотрел между нами. — Нам нужно вернуть этот алмаз.
— И я догадываюсь, у кого он. — Во мне стремительно поднималась ярость, и я ухватилась за нее. Эфир сильно пульсировал во мне. — Я хочу, чтобы Судьба была здесь, прямо сейчас, — потребовала я, и сила моего голоса заставила сундуки дрожать, а свечи мерцать, когда моя воля заполнила комнату. — Мне все равно, кто из вас ответит, но лучше ответьте прямо сейчас.
Потрясенные, они ответили сразу. Воздух вокруг нас наполнился энергией, отчего пламя на свечах взметнулось к потолку. Перед пустым постаментом воздух исказился.
Точно так же, как я видела это в старом Храме.
В царстве образовался разрыв, и из него вышел не кто иной, как Айдун, и его пылающие глаза устремились прямо на меня.
— Твой вызов был крайне невежлив. Тебе повезло, что это был я…
— Мне плевать на то, насколько невежливым он был, — прошипела я, и Эш переместился так, что снова встал передо мной. Я обошла его стороной. — Отдай мне Звезду. Сейчас же.
Брови Айдуна приподнялись, и цвет его глаз затих, а звезды стали ярче, отбрасывая серебристый отблеск на его щеки.
— Я вижу, что ты находишься в крайне эмоциональном состоянии. Поэтому на этот раз я прощу твою дерзость.
Я открыла рот.
— Звезда у тебя? — Эш вскочил, прежде чем я успела сказать что-то более грубое.
Древний взглянул на Эша.
— Звезда у меня? В смысле, она у меня?
Из моей груди вырвался низкий рык.
Когда Айдун повернул ко мне голову, каштановые волосы упали на его скульптурную щеку.
— Вижу, на этот раз ты будешь безрассудной, — заметил он. — Твой гнев неуместен, Серафина. Не я забрал Звезду.
Мои руки сжались в кулаки.
— Мне все равно, кто из вас ее взял. Я хочу ее вернуть.
— Слишком поздно.
Я резко вдохнула.
— Нет, не поздно.
Айдун выдержал мой взгляд.
— Да, поздно, и ты это знаешь. Какая-то часть тебя всегда это знала, — сказал он, и мое сердце упало. Его голос понизился. — Судьба всегда находит способ, Серафина.
Я разразилась резким, клокочущим смехом.
— Да, потому что судьба постоянно все портит.
Айдун вскинул бровь.
— Ладно. Мне не хватает кое-какой важной информации, — начал Аттес. — Честно говоря, сейчас мне наплевать. У Эйтоса были свои планы. Они сложились не совсем так, как он планировал, но Колис был замурован. С ним разобрались. Сотория — это Сотория. Сера есть Сера. Это старая новость, и все, чего я хочу, — это чтобы Сотория была свободна. — На последнем слове его голос слегка надломился. — Чтобы она выбрала мир или жила нормальной жизнью. — Он двинулся к Древнему. — И не смей, мать твою, отказывать ей в этом.
— Нормальная жизнь? — повторил Айдун. — Сотория никогда не жила нормальной жизнью.
— Да, благодаря Колису, — огрызнулась я. — А вы все лезете в ее жизнь.
— Ты не так поняла, Серафина. — Он с любопытством посмотрел на меня. — Ты никогда не задумывалась, почему Сотория?
— Конечно, я задавалась этим вопросом, — сказала я, изо всех сил стараясь не выдать своей сущности.
— Не зря Колис так тянулся к ней. Ее родословная очень древняя, и ей удалось сохранить в себе достаточно сущности, сколько бы поколений ни прошло. — Айдун натянуто улыбнулся Аттесу. — По той же причине ты и сам оказался притянут к ней.
— Какого черта? — прохрипел Аттес.
— Сотория — прямой потомок первого смертного, созданного кровью Эйтоса, и первого дракена, — сказал Айдун. — И я не имею в виду, что все смертные происходят от первого. Эйтос создал не одного смертного.
— Очевидно, — проворчал Эш.
— Он создал нескольких, но она произошла от первого, который также родил
Я напряглась.
— Сотория происходит непосредственно от той второй дочери, рожденной в саване. Избранная еще до того, как Колис впервые увидел ее собирающей цветы на свадьбу своей сестры, как и все вторые дочери ее рода впоследствии. — Айдун наклонил голову. — До тебя.
Мой рот раскрылся, а голова Эша дернулась в мою сторону.