Дженнифер Арментроут – Рожденная из крови и пепла (страница 192)

Фанос пришел в себя первым.

— Что именно ты хочешь сказать?

— Я не считаю, что один человек должен править всеми, и не верю, что двое должны контролировать все, — сказала я, сдерживая надежду. — Должен быть… баланс. И все мы должны быть заинтересованы и нести общую ответственность за все решения. Должна быть справедливость, и я думаю, что это единственный способ.

— Дворы были созданы не для этого, — в голосе Фаноса звучало недоверие.

— И что? — сказала я. — То, что этого не было сделано, не означает, что этого не может быть.

— Но это так, — настаивал он. — Древние задумывали не это.

— Не хочу показаться повторяющейся, но… и что? — ответила я. — Нет закона, запрещающего подобное.

Глаза Фаноса расширились, как будто я предложила поджечь все храмы в царстве смертных.

— Кто-нибудь из вас думает, что Колис предложит разделить с вами власть? — спросил Эш. — Настоящей силой, которая дается без условий?

— А служить тебе можно без условий? — спросил Фанос.

Я открыла рот, но остановилась, покачав головой.

— Служить нам не совсем без условий, но мы никогда не попросим вас пожертвовать своим народом. И я, — я тяжело сглотнула, — искренне сожалею о том, чем тебе пришлось пожертвовать.

Фанос опустил взгляд, его челюсть затвердела.

— Мы с Никтосом не совершенны. Я уже совершила серьезные ошибки, и я уверена, что мы совершим еще не одну, но мы никогда не попросим вас убить кого-то, кто нам неприятен, или наказать кого-то, кто вам дорог, потому что мы недовольны вами, — продолжила я. — Мы не будем убивать невинных, чтобы доказать какую-то несущественную точку зрения или загладить мнимое оскорбление. Мы не станем нападать на вас из-за разницы во взглядах, — я взглянула на Весес. — Мы не будем стремиться унизить вас, чтобы утвердить свою власть или развлечься.

Черты лица Весес заострились, и я увидела оттенки серого под ее плотью.

— Мы не будем лишать людей свободы ради нашего извращенного удовольствия и не будем настраивать вас друг против друга, — я подняла подбородок. — Мы не хотим войны, которая перекинется на смертных. Мы не хотим, чтобы Илизиум пропитался кровью богов и дракенов. Все, о чем мы просим, — это чтобы вы выступили вместе с нами против Колиса.

Тишина встретила мои слова.

— Есть еще одна вещь, о которой каждый из вас должен знать, прежде чем сделать выбор, — сказал Эш. — Двое из вас не получат возможности сделать этот выбор.

— О, интересно, кто эти двое? — Кин звонко рассмеялся и отошел на несколько футов вперед. Самодовольная улыбка исказила его красивые черты. — Я бы предпочел, чтобы меня трахнула одна из моих гончих, — сказал он, заставив Весес скривить губы, — чем присягать на верность кому-то из вас.

Мои губы изогнулись в небольшой улыбке, когда я встретила его взгляд. Я не отвела взгляд, когда Эш подошел к краю помоста.

— Можешь идти и уходить, Весес, — сказал он.

Первозданная богиня обрядов и процветания вскинула брови.

— Так вот как все это происходит? Ты даже не собираешься просить меня о поддержке?

Я закатила глаза.

— Нет, — ответил он. — Мы уже знаем, на чем ты основываешься, и даже если бы ты предложила ее, она нам не нужна.

Она резко вдохнула.

— Тогда зачем меня вообще сюда вызвали? Кроме как для того, чтобы вы захотели удостоиться моего присутствия?

Я снова закатила глаза.

— Мы хотели, чтобы ты узнала, что у тебя могло быть, — от улыбки Эша у меня по позвоночнику побежали мурашки. — Настоящая свобода. Без страха. Настоящая сила. Теперь у тебя будет то, чего ты заслуживаешь. Ничего.

Ее подбородок опустился, а в глазах вспыхнул эфир.

— Это было неоправданно грубо. Я помню время, когда ты не…

— Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоит не поиметь тебя, — эссенция жарко пульсировала, нарастая вместе с моим гневом. — Так что не заканчивай то отвратительное, извращенное, что собиралось вырваться из твоего рта.

Ее руки разошлись, и кожа снова истончилась, показав серый блеск под ней.

— И ты не представляешь, чего мне стоило не сделать то же самое.

— Ты с ума сошла? — Аттес мотнул головой в ее сторону. — Ты действительно собираешься угрожать ей?

— Не пытайся вразумить эту тупую суку, — бросила Белль. — Я хочу посмотреть, что будет, если она попытается что-то сделать.

Весес ухмыльнулась, не сводя с меня пристального взгляда.

— Я уже пыталась образумить тебя. Я предупреждала тебя, что ты пожалеешь о том, что не согласилась на сделку с Колисом. То, что случилось с твоей семьей, — твоя вина.

Я напряглась.

— Уходи, — приказал Эш. — Сейчас же.

Весес рассмеялась и отступила назад. У ее ног собрались нити тумана.

— Вы все совершаете ошибку, — бросила она, резко взмахнув рукой. — Вот увидите.

— Весес? — позвала я. Ее сузившийся взгляд метнулся к моему. Я улыбнулась ей. — Скоро увидимся.

Первозданная богиня с шипением исчезла.

— Судьбы, я ненавижу эту суку, — пробормотала Белль.

Майя рассмеялась и провела руками по бедрам.

— Мы с тобой полностью солидарны.

— Кин? — сказал Эш.

Первозданный поднял взгляд на помост и ухмыльнулся. Я подождала, пока его высокомерный взгляд встретится с моим, и сказала: — Ты умрешь.

Улыбка сползла с его лица. Стало так тихо, что можно было услышать, как падает булавка.

— Ты очень похожа на Колиса, — заметил Фанос.

— Я сказала, что не буду править, как Эйтос или Колис. Я не буду излишне жестокой или грубой, — пояснила я. Вспомнив слова Аттеса, я подняла подбородок в сторону Кина. — Но я не буду снисходительной до глупости. То, что ты сделал, и то, чему ты способствовал, отвратительно. Мы никогда не сможем добиться настоящих перемен, если ты будешь рядом с нами.

Глаза Кина сузились, и он повернул голову к Аттесу.

— Что ты можешь сказать по этому поводу, брат?

Аттес не обернулся, и я понял, что его слова задели его.

— У меня нет брата.

— Так вот что ты чувствуешь? — усмехнулся Кин.

— Это то, что ты натворил.

Плоть Кина истончилась, обнажив под собой клубящиеся оттенки серебра. Из него полился туман, когда я выдержала его взгляд. Некоторое напряжение с плеч Аттеса спало, когда он ушел.

Взгляд Фаноса встретился с моим, а затем переместился на Эша.

— Ты прав. Мы все просто выживали, — сказал он. — Но даже если тебе удастся заставить Колиса отказаться от своего правления, он не подчинится. Ты глупец, если веришь в это. Он будет мстить всем, кто выступал против него, и тем, кто даже помышлял об этом.

Я напряглась.

— Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, или, возможно, тебе это не нравится, но даже если Колиса уберут из Далоса, он просто так не уйдет. Он захочет возмездия.

Я хотела сказать ему, что простое вытеснение Колиса не является нашей конечной целью, но инстинкт подсказал мне, что нужно молчать.

— Колис слишком силен. Он будет сопротивляться, — заявил Фанос, и я взглянула на Рахара и Сайона. Первозданный не выглядел довольным. — И он будет драться грязно, — его взгляд переместился на меня. — Ты это уже знаешь, — он тяжело выдохнул и поднял подбородок. — Мне жаль, но я не могу поклясться в верности ни одному из вас или оказать поддержку.