Дженнифер Арментроут – Рожденная из крови и пепла (страница 144)

— Он был… не в духе, — Каллум проследил за Эшем, когда Первозданный возобновил свои наблюдения. — Могу поспорить, ты догадываешься, почему.

Аттес сказал, что Колис не появился при дворе и, скорее всего, затаился в Убежище в одиночестве. Но…

— Кажется довольно странным, что ты уехал отдохнуть, в то время как Колис вот-вот лишится своей власти, — заметила я.

— Мне кажется довольно странным, что… — Каллум с трудом перевел дыхание. — Ты думаешь, что Колис что-то потеряет.

Эш наступил на сломанную руку Каллума.

Ревенант застонал, откинув голову назад.

— Черт!

— Он потеряет все, — сказала я.

Тяжело дыша, Каллум повернул ко мне голову.

— Я хочу… душу моей сестры.

— Почему? — краем глаза я заметила, как Аттес направился к камере. — Чтобы она возродилась и ее терроризировал Колис? Держал в плену? — мой гнев нарастал. — Лишил выбора и свободы воли? Напал на нее? Это то, чего ты хочешь? Да пошел ты.

Его ноздри вспыхнули, и он отвернулся.

Мне пришлось сдерживать свой гнев. Время поджимало, а мне нужно было кое-что узнать.

— Почему ты рассказал моей матери, как можно убить Первозданного?

— Это очень интересный вопрос, — заметил Аттес.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — ответил Каллум.

— Чушь собачья, — прошипела я. — Ты сказал моей матери, что Первозданного может убить тот, кого он любит. Ни один смертный не знал об этом, пока ты не открыл рот.

Глаза Каллума закрылись.

— Я ничего такого не говорил.

Развернувшись, Эш ударил Каллума ногой по левому бедру. Тошнотворный треск кости и хриплый крик Ревенанта эхом разнеслись по подземному логову.

— Очевидно, ты беспокоишься о том, что Колис узнает, что ты сделал. Но сейчас он не твоя проблема. А мы. Может, ты хочешь пересмотреть свой ответ? — предложила я.

Плоть Ревенанта была бледной и влажной от пота.

— Тут… нечего думать.

У Каллума хрустнуло второе бедро, а затем правая и левая рука. К тому времени, когда Рейн предупредил нас о времени, каждая кость в его конечностях была раздроблена.

И все равно этот ублюдок продолжал лгать.

Осознание того, что я не получу от него ответа, заставило меня подняться на ноги. Рейн начал нервно вышагивать по коридору.

— Сера, — мягко предупредил Эш.

— Я знаю, — гнев захлестнул меня, когда я снова опустилась на колени возле головы Каллума. — Ты еще в сознании?

— Как я могу быть не в сознании? — каждый вдох был прерывистым. — Когда… кто-то продолжает ломать мне кости.

Я схватила его за подбородок, прижимая его голову к себе. Два водянистых голубых глаза уставились на меня.

— Я хочу, чтобы ты послушал меня, Каллум. Если ты еще раз приблизишься к моей семье, по любой причине, я убью тебя. Будь прокляты Эйрини. Ты меня понял?

— Да, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Благодарю тебя, — я разжала его челюсти и обнажила кинжал из древней кости.

И вогнала его в центр лба.

Он не произнес ни слова и даже не успел моргнуть. Он умер… кто бы знал, в какое время, широко раскрыв глаза.

Освободив кинжал, я вытерла лезвие о незапятнанный участок его туники.

— Надеюсь, он проснется с головной болью. Иначе это была огромная трата времени.

— Думаешь, он сказал правду о причине своего пребывания в Ласании? — спросил Эш, освобождая хромающее тело Каллума от цепей.

— Кто знает? — пробормотала я, убирая кинжал в ножны.

— Я не удивлюсь, если он говорит правду, — сказал Аттес, входя в камеру. — В Далосе его открыто не уважают, но никто из богов, часто посещающих Двор, его не любит. Они не любят никого, кто, по их мнению, пользуется благосклонностью Колиса.

— Бедный он, — я повернулась к Аттесу. — Ты можешь забрать его?

Аттес кивнул.

— Я подброшу его куда-нибудь, — он ухмыльнулся. — В очень неудобное место.

— Если это не помешает эйрини, — сказал Эш, — можешь высадить его в море Ласса.

— Вообще-то… — Аттес улыбнулся, подхватив безжизненное тело Ревенанта и перекинув его через плечо. — Звучит как хорошая идея.

Я проснулась от толчка, энергия бурлила в моем теле, а в воздухе витало всепоглощающее чувство чего-то неправильного.

Что-то не так.

Что-то неправильно, неестественно.

Я открыла глаза. Прохладная рука Эша по-прежнему лежала на моей талии, а его грудь прижималась к моей спине, пока мое зрение привыкало к темноте комнаты. Я лежала в тишине, ожидая, когда ощущения утихнут. Но они не проходили.

Неужели мне приснился кошмар? Я ничего не помнила об этом, но было бы неудивительно, если бы так и было.

Осмотрев окрестности, я не заметила ничего странного в этом пространстве. Я смотрела на балконные двери, сохраняя полную неподвижность. Я ничего не слышала и не видела, но ощущение какого-то… сдвига в пространстве продолжало нарастать. Волосы рассыпались по плечам, падая на лицо и грудь, когда я приподнялась на локте.

Рука, обхватившая мою талию, изогнулась.

— Лисса? — голос Эша был хриплым от сна. — Приснился кошмар?

Я была так сосредоточена на ощущениях, что не успела отреагировать на его предположение.

— Нет, — я посмотрела на тяжелые шторы, закрывающие балконную дверь. — Ты чувствуешь это?

Через мгновение Эш уже сидел прямо. Когда он снова заговорил, все следы сна исчезли.

— Что чувствую?

— Я не уверена, но мне кажется, что в воздухе есть что-то, чего не должно быть — что-то, чего не должно быть здесь, — в замешательстве я откинула с лица спутанные пряди. — Ты ничего не чувствуешь?

— Я ничего не чувствую, — грудь Эша коснулась моей руки.

Сбитая с толку, я вглядывалась в тишину и неподвижность комнаты. Что я чувствовала?

Эш наклонился и поцеловал меня в плечо.

— Ты все еще…? — Он прижался ко мне и стал таким тихим, что я почувствовала беспокойство.

Я повернулась к нему, и у меня свело живот, когда я увидела в темноте полоски влаги, освещающие его глаза.

— Черт, — прорычал он, отбрасывая одеяло в сторону. Он спустил ноги с кровати и в мгновение ока оказался на ногах.