Дженнифер Арментроут – Рожденная из крови и пепла (страница 141)

— Первозданный здесь, — объявила я, направляясь по коридору к подземному уровню.

— Да, — Нектас зачесал рыжевато-черные пряди назад через плечо. — Это Аттес.

Что ж, это в какой-то мере объясняло, почему осознание показалось мне знакомым. Я совсем забыла, что Эш сказал, что попросит Аттеса быть здесь.

Когда мы вошли в левый коридор, я заметила в конце его Рахара и Карса, охранявших дверь у задней лестницы. Вместе с ними стоял Рейн.

Бог повернулся, когда мы проходили мимо кабинета Эша. Он подождал, пока мы почти дошли до них, чтобы спросить: — Как все прошло?

— Если не считать того, что с ними оказался нежданный гость? Хорошо. Моя сводная сестра собирается предупредить другие королевства о возможном воздействии, — я остановилась перед ними. — Ты знаешь, пришел ли в себя Ревенант?

— Я не уверен, но мы скоро узнаем, — ответил Рейн, когда Рахар открыл дверь. — После того как мы закончим здесь, я должен кое-что показать тебе и Никтосу.

Я кивнула, входя на узкую, освещенную факелами лестницу. Затхлый запах подземного логова окружил меня, когда я подумала о подземном бассейне и пожелала, чтобы именно он стал причиной моего визита в это промозглое помещение, когда золотисто-красное пламя заиграло на сырых стенах.

Колючее ощущение неестественности вернулось, когда я пошла по кривой лестнице, и наши сапоги мягко стучали по камню. Помня о крутизне последней ступеньки, я умудрилась не споткнуться и не упасть плашмя на лицо, пока мой взгляд скользил по рядам выБелльнных, скрученных… костей.

Кости не были золотыми или вырезанными из костей Древних, но при виде их у меня все равно заурчало в животе. Я сделала вдох, заставив себя посмотреть вперед.

Эш снял ногу с одной из перекладин и поднялся с деревянного стула, на котором сидел, когда Аттес повернулся.

Эш мгновенно оказался передо мной, обхватил меня руками, прижался прохладным и твердым ртом к моему. Он поцеловал меня так же, как и раньше. Яростно. Голодно.

Кто-то прочистил горло, но Эш не собирался торопиться. Я ухватилась за переднюю часть его рубашки, когда он медленно прекратил поцелуй, втянув мою нижнюю губу между своими.

— Как все прошло? — спросил он, прижавшись лбом к моему.

Я закрыла глаза, впитывая его ощущения.

— Хорошо.

— Не обращайте внимания ни на кого из нас, — проворчал Аттес. — Не торопитесь. Мы просто будем стоять здесь и ждать.

— Закрой свой рот, — сказал Эш, и я усмехнулась. Его руки скользнули по моим щекам и зарылись в волосы. — Мне понадобятся подробности, когда у нас будет время, — он наклонил голову и поцеловал меня еще раз. — Надеюсь, ты не слишком сердишься на меня из-за моего вмешательства в отношения с твоей матерью.

Возможно, я была немного раздражена его неожиданным появлением, но в тот момент, когда он сказал, зачем пришел? Как я могла на него обидеться? Он почувствовал ту глубокую, режущую боль и защитил меня. Я не могла любить его больше за это.

— Я не сержусь на тебя.

Его пальцы запутались в моих волосах.

— Я скучал по тебе, Лиcса.

Боги.

Каждый удар моего сердца был его.

— Покажи мне, как сильно ты скучала по мне, позже.

Глубокий, сексуальный гул, который исходил от него, пронесся по моей крови.

— Я не могу дождаться.

— Я тоже не могу.

Поцеловав меня в лоб в последний раз, Эш отстранился и повернулся. Внизу, в коридоре, Рейн изучал пол, словно в нем хранились ответы на вопросы о жизни.

Я прочистила горло.

— Он проснулся?

— Сразу после того, как я его сюда доставил, — сказал Эш, когда мы шли вперед.

— Ха, — сказала я, осматривая камеру, которая выглядела так, будто в нее пролез медведь, оставив несколько рядов прутьев разбитыми. Пол в камере Весес был окрашен в темно-ржавый цвет. Я оглядела следы гравировки на сломанных костях. Первозданные заклятия. Они были мощными, как и кости, и могли удержать даже ослабленного Первозданного, но они не были непробиваемыми. Весес была тому доказательством. — Он слишком тихий, чтобы быть в сознании.

Аттес фыркнул.

— Это потому, что он начал болтать без умолку, и Эш быстро начал раздражаться.

Я подняла взгляд на Эша, когда до меня донесся слабый запах несвежей сирени.

— Что ты сделал?

Когда мы остановились перед камерой, одна сторона его губ изогнулась.

— Утихомирил его.

Я заглянула в узкую камеру. Здесь не было ни кроватей, ни стульев. Только костяные цепи, прикрепленные к задней стене.

Я прищурилась. Что-то темное и мокрое было размазано по задней стене. Мой взгляд упал на Каллума, который лежал на спине посреди освещенного факелами пола. Вся передняя часть его золотой туники была залита кровью, а под ним образовалась большая лужа.

— Как именно ты его утихомирил? — спросила я, заметив довольно ровную розовато-красную линию на горле Каллума.

— Убрал ему голову, — ответил Эш.

Я медленно повернулась к нему.

— Что ты сделал?

— Обезглавил его, — сказал Эш так, словно перечислял неинтересные этапы рецепта. — С помощью меча.

— Его голова прикрепилась сама, — поделился Аттес, сложив руки на груди, покрытой доспехами. — Было довольно неприятно наблюдать, как сухожилия и мышцы делают свое дело. Они как бы ползли и скользили по полу, пока не добрались до его головы, — он усмехнулся, глядя, как в моей голове складывается нарисованная им картина. — Ты должна была это видеть.

— Я рада, что не видела, — тошнота поднялась так резко, что на мгновение я подумала, что меня вырвет на Эша, но когда мой желудок успокоился, я кое-что вспомнила. — Однажды ты угрожал Каллуму, — сказала я Аттесу. Я не могла поверить, что забыла об этом. — Ты сказал, что знаешь, как убить ревенанта.

На щеке Аттеса появилась ямочка, и он усмехнулся.

— Знаю, но это не очень красиво. Колис называет это Огнем Богов.

Эш нахмурился.

— Огонь Дракена?

— Я видел, как он действует на нового ревенанта, — сказал он, и я тут же задалась вопросом, как именно это произошло. — Но те, кто живет уже давно? Их нужно сжечь не просто до хруста, и они дольше умирают таким образом. Их нужно превратить в пепел. Но то, о чем говорил Колис, Огонь Богов — это кровь дракенов. Выпитая кровь дракенов. Она сжигает их изнутри.

Нектас поднял бровь.

— Логично. Простое соприкосновение с нашей кровью убивает или тяжело ранит большинство. Проглотив нашу кровь, можно убить почти все.

Но не Первозданного или Древнего. Инстинкт подсказывал мне, что в этом случае кровь дракенов делает что-то совсем другое. Что-то нехорошее.

— Не уверена, что мне будет удобно просить дракенов вскрыть их вены, — сказала я.

Нектас пожал плечами.

— Если это не потребует многого, то проблем не будет. Наши тела быстро восстанавливаются, — Дракен заглянул в камеру и улыбнулся. — Мы можем проверить это на нем.

— Ты можешь вскрыть себе вену и насильно кормить Каллума, но это сработает не со всеми ревенантами, — заметил Аттес. — Нам понадобится бутылка, а, как ты прекрасно знаешь, хранить кровь дракена нелегко, поскольку она прожигает большинство огнеупорных камней. Единственное, что не горит, это…

— Базальт, — вклинился Нектас. — Еще один вид теневого камня.

У меня свело живот.

— Ты имеешь в виду больше шлака?

— Самый шлаковый из шлаков, — поправил Эш, заставив меня скривить губы. — Это место, где драконий огонь воздействует на поверхность, и температура достигает максимума, образуя камень среднего или темно-серого цвета. Проблема в том, что драконий огонь уже очень давно ничего не трогал. Что бы там ни было, все давно похоронено.

Разочарование начало нарастать, но потом я напряглась.