Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 77)
Кастил сразу напрягся, схватил меня за плечи.
— Что случилось?
— Я… не знаю, — боль глухо отдавалась рядом с сердцем, пробуждая саму суть. — Я чувствую…
Я вырвалась из объятий Кастила и, пошатываясь, поднялась на ноги, когда боль пронзила кожу, словно тысяча горящих игл.
Кастил мгновенно оказался рядом, тоже поднявшись. Я глубоко вдохнула, пытаясь что-то сказать, но боль накатила, как обжигающий ветер. Он что-то крикнул, но я не уловила слов — только смотрела на свои руки, почти ожидая увидеть языки пламени, ползущие по коже, или кровь, стекающую из невидимых ран. Но руки были целы.
Я была цела.
Но кто-то — нет.
Не один кто-то. Множество.
И я ощущала не только боль.
Итер заполнил мои вены, а раскалённая агония пропитала воздух, мешая вдохнуть хоть каплю. Ноги дрожали, когда к страху и ледяной панике примешался горький вкус отчаяния и терпкая растерянность. Всё это обрушилось на меня невыносимым грузом. Их страдания, смятение, ужас и непонимание — такой мощи я не знала. Я чувствовала, как меня ломает под этой волной, и понимала: если не остановлю — она поглотит меня. Я должна… должна…
Чьи-то уверенные руки крепко обхватили моё лицо, возвращая в реальность.
— Говори со мной, Поппи. — Холодные янтарные глаза, подсвеченные серебристым сиянием, встретились с моими. — Скажи, что ты чувствуешь.
— Боль… столько боли и паники, — хрипло выдохнула я, сжав его запястья дрожащими пальцами. — Никогда ничего подобного не ощущала. Это огромное… такое сильное… боги, это должно исходить от сотен… нет, тысяч людей. Может, и больше.
Его глаза расширились.
— Ты должна закрыться от этого.
— Я не могу…
— Сможешь. Просто представь стену — самую толстую, какую только можно, — говорил он спокойно. — Возведи её до самых небес…
— Ты не понимаешь. Я не могу, — итер снова давил на кожу, и вдруг я осознала, что то беспокойство, что чувствовала раньше, было предупреждением. Но о чём? Не знала. Лишь нестерпимое желание найти тех, кто страдает, сдавило грудь. — Я должна их найти.
— Кого, Поппи? И где? Источник того, что ты чувствуешь, не может быть отсюда, — его большие пальцы осторожно стирали слёзы, которых я даже не заметила. — Если бы это было здесь, мы бы уже что-то услышали, нас бы известили.
— Я знаю… но я должна их найти. Они напуганы и… и растеряны. Будто…
Я вскрикнула, когда новая волна боли и ужаса пронзила каждое волокно моего тела. Казалось, алый мрак пролился по комнате, по нам, окрашивая стены в кроваво-красный и заливая пол воображаемой кровью.
Кастил что-то говорил, но слова не доходили до меня — я смотрела на свою руку. Она была поднята, будто я пыталась отразить нечто… или, наоборот, призвать. Под кожей проступили тени, закружились, сплетаясь в странные узоры.
Кастил напрягся рядом, и я поняла. Без слов знала: он тоже заметил, что происходит под моей кожей.
— Поппи.
Я вырвалась из его объятий, разворачиваясь, пока итер бушевал внутри. Я должна что-то сделать. Должна остановить это. Должна.
Сущность Первозданных — моя собственная сущность — словно уловила мои стремительные, отчаянные мысли и откликнулась мгновенно. Итер захватил контроль. Будто древний инстинкт, скрытый в самых дальних уголках сознания, внезапно пробудился. Я не думала. Не колебалась.
Я просто подняла руку, широко раскинув пальцы. Из кончиков пальцев вырвались тени серебра, оплетённые золотыми спиралями, и воздух в футе передо мной зашипел — и разверзся. Разлом трещал и плевался искрами, расширяясь всё шире.
— Поппи! — крикнул Кастил. — Не смей!
Я оглянулась через плечо и встретилась взглядом с его широко раскрытыми, взволнованно-янтарными глазами. Хотела объяснить, что делаю, но сама толком не знала. Сознание не успевало за этим пробуждённым инстинктом, а времени не было.
Боль звала меня.
И смерть тоже.
Из разлома потянуло странным запахом — едким, тяжёлым, как от горелого масла, но резче, с дымным привкусом.
— Я должна.
Черты Кастила будто заострились, кожа стала почти прозрачной. В его голосе прозвенела паника:
— Даже не думай, Поппи! Не…
Я шагнула в разлом, покидая один мир и входя в другой —
Шум.
Это было первое, что я ощутила, когда серебристое сияние итера рассеялось и я оказалась среди небольшой рощицы из четырёх-пяти деревьев, залитых солнечными пятнами. Шум доносился отовсюду. Что-то похожее на звук труб почти непрерывно прорезало крики и голоса, раздававшиеся со всех сторон, — они то усиливались, приближаясь, то внезапно стихали.
И запах… Запах горелого масла стал резче, смешавшись с влажной рыбной нотой и чем-то, напоминавшим тесные улочки и переполненные дома возле Вала в Масадонии.
Сердце гулко билось, пока голоса становились всё ближе — и звучали странно.
«…поток пепла, камней и газа, способный двигаться со скоростью до четырёхсот миль в час. Спастись от извержения такой силы невозможно. Это…» — голос сорвался, затем кто-то откашлялся. — «Это разрушение в масштабах, которых мы ещё не видели…»
Я повернулась на звук и заметила тень человека, быстро проходившего мимо деревьев. Акцент был незнаком, речь — резкая, быстрая.
«…потери среди населения будут значительными», — донёсся до меня другой голос, на этот раз женский, сзади.
— Как могло не быть предупреждения? — спросил кто-то слева. Слово «предупреждения» он произнёс так, будто проглотил «р». — Никаких признаков?
Я не знала, о каком событии шла речь, но чувствовала: именно это я и ощутила.
Сухо сглотнув, я вышла из кружка деревьев —
Я резко остановилась, глаза расширились, губы приоткрылись. Я не могла осмыслить увиденное. Ничто из этого не имело смысла.
Тело то обжигало жаром, то пробирал холод, пока я смотрела на идеально подстриженный газон, где повсюду стояли или сидели люди — кто поодиночке, кто группами. На них не было ни одной знакомой мне одежды. Исчезли изящные или строгие платья, привычные моему глазу. Женщины носили странные обтягивающие штаны из какой-то синей ткани или узкие юбки до колен, открывающие по меркам многих совершенно неприличную длину ног. Мужчины предпочитали рубашки с непонятными знаками вместо приталенных камзолов и жилетов. Брюки у некоторых были удивительно короткими — дерзко короткими, вне зависимости от пола. А блузки порой даже не закрывали живота и выглядели как корсет, разрезанный пополам. Обувь тоже поражала: остроконечная на каблуках или плоская, но ярко раскрашенная.
На этом странности не заканчивались. Я увидела волосы цвета неба и других, явно неестественных оттенков. У многих в ушах блестели крошечные белые предметы, а почти каждый держал в руках прямоугольник, в который либо смотрел, либо говорил.
Проходящие мимо словно не замечали меня или лишь скользили взглядом, с выражением удивления, наверное, похожим на моё собственное, и тут же отводили глаза.
Ошеломлённая, я подняла взгляд дальше, за людей, и меня накрыла лёгкая дурнота. Передо мной раскинулся какой-то широкий поток тёмной, неспокойной воды. Но сердце забилось сильнее не из-за мрачного вида этого устья, в котором не было красоты Саионской бухты, а из-за огромного судна, скользящего по воде. Это был корабль, какого я никогда не видела: с несколькими уровнями, выше многих домов. На открытой палубе стояли люди. Под ними я различила что-то похожее на металлические коробки с колёсами, толще и больше любых каретных. И это был не единственный плавучий гигант в гавани — я насчитала как минимум три, один двигался в противоположную сторону.
Но именно то, что высилось по ту сторону реки, вырвало воздух из моей груди. Я застыла, глядя на исполинские сооружения из стали и стекла, уходящие в облака, затмевающие собой всё вокруг и отбрасывающие длинные тени на землю. Здания были высотой с горы, но при этом казались тонкими, и я не могла даже вообразить, как их построили. Должно быть, здесь вмешались боги. Но в них чувствовалась холодность, слишком безжизненная, чтобы быть творением плоти и крови.
Я сделала шаг вперёд, пальцы ног впились в влажную траву. Где, во имя всех богов, я оказалась? Семя паники проклюнулось внутри, будоража суть. Я сжала кулаки, оглядывая место, которое начинало напоминать парк—
Мои губы разошлись в изумлении, когда взгляд наткнулся на колоссальную статую на острове. Не могла понять, как далеко эта исполинская женщина в развевающихся одеждах, но казалось, что не слишком. Я не знала, из чего она сделана, но поверхность отливала зеленоватым. В руке она держала факел, вознося его к небу, а на голове у неё покоилась корона. Должно быть, это изображение богини. Возможно, именно она создала эти невероятные сооружения. Однако она ничуть не напоминала тех богинь, что я видела на изображениях.
Отведя взгляд от статуи, я заметила мост, висящий над водой, словно подвешенный путь, с огромными каменными опорами и толстыми, словно паутина, канатами, поддерживавшими его в воздухе. Он тянулся далеко через реку и был заполнен странными металлическими коробками на колёсах.
«…город, расположенный примерно в пяти милях от места извержения, включает соседние населённые пункты, — быстрый, взволнованный мужской голос вырвал меня из оцепенения. — …население оценивается примерно в три миллиона».
Три миллиона… людей?
Я прижала ладонь к бурлящему животу, и мой взгляд упал на женщину с тёмной кожей и коротко остриженными, медово-русыми волосами. Она молчала, глядя на устройство в руке, но мужской голос стал громче, когда она приблизилась.