Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 64)

Томная боль между бёдрами пульсировала.

— Совсем не похоже, — выдохнула я.

— Знаю, — прошептал он, ослабляя хватку на моей косе. — У меня плохо получается вести себя прилично.

— Это одна из многих вещей, за которые я тебя люблю.

— Помню времена, когда этот мой характер тебя порядком раздражал, — заметил он.

— Верно, — призналась я. — Но в то же время мне нравилась эта твоя раздражающая черта.

— Знаю, — повторил он и глубоко вдохнул. — Твой аромат… твой вкус — сладкий и пряный. — Из его груди вырвалось низкое рычание, глаза закрылись. — Я хочу утонуть в нём.

Я потянулась к нему ближе, желая, чтобы он окончательно забыл обо всём на свете. Его глаза распахнулись, и… за широко расширенными зрачками проступило лёгкое серебристое свечение.

Я замерла, губы приоткрылись, наблюдая, как эта аура становится ярче. Кажется, раньше я никогда не видела такого в его взгляде.

— Но… — он глубоко вдохнул. — Ты ведь всё это время спала, Поппи.

В его тоне было что-то такое, что сразу заставило меня умолкнуть и забыть о вопросах насчёт серебристого эфира. Холодок тревоги медленно расползался по венам, гася жар в крови.

— И ты не просто спала, Поппи. Ты была в стазисе.

Я нахмурилась, но его слова пробудили воспоминания о темноте — бескрайней, бесконечной пустоте, которая была… чем? Я не успела уловить мысль.

— Как долго?

Кастил не ответил сразу.

— Больше двух недель.

Я резко вскинула голову, сердце болезненно сжалось.

— О боги…

— Да, — выдохнул он, вглядываясь в меня.

Паника подступила, и я отодвинулась, вновь усаживаясь. Больше двух недель? За это время могло произойти всё, что угодно.

— Как держатся люди Карсодонии? Что с Вознесёнными? Десентерами? Были ли…

Долгий, мягкий поцелуй Кастила оборвал мои вопросы, и на несколько коротких секунд все тревоги растаяли. Его поцелуи умели на такое.

Когда он отстранился, мне понадобилось время, чтобы снова связать слова.

— Ты и правда совсем не умеешь себя вести.

— Это ещё в процессе, — усмехнулся он и чуть отстранился. — Я знаю, у тебя куча вопросов, и я отвечу на каждый, но прежде чем мы начнём, мне нужно знать, как ты себя чувствуешь.

— Эм…

— Предпочёл бы что-то осмысленнее, чем просто звук.

— Не знаю. Чувствую себя нормально, но мысли совсем разбросаны, — призналась я. — И, думаю, в этом отчасти твоя вина.

— Поппи, — протянул он с лёгким укором.

— Но да, я в порядке.

Он ладонью обхватил мою щёку, чуть приподнял подбородок, чтобы наши глаза встретились.

— Честно?

— Чувствую себя… нормально, насколько это возможно после столь долгого сна и после Вознесения в… — вдох застрял в горле. — Я теперь Первозданная.

Одна его бровь приподнялась.

— Да. Ты — Первозданная богиня.

— Но я… я чувствую себя прежней, — нахмурилась я, сосредотачиваясь на эфире. Это было не просто пульсирующее сердце. Я ощущала, как он звучит в каждой вене. — Эфир стал сильнее, но разве я не должна чувствовать себя, ну, не знаю… безумно крутой?

Уголки его губ дёрнулись.

— Ты уже безумно крутая, Поппи. — Он поцеловал меня в кончик носа, и волна свежего, землистого облегчения, исходившая от него, была неоспорима. — Но я рад, что ты чувствуешь себя как прежде.

Я тоже.

Но почему?

Неужели я ожидала, что после Завершения Вознесения стану другой?

Я нахмурилась глубже. Кажется, нет… но, когда туман на краях сознания начал рассеиваться, желудок болезненно сжался, и я вспомнила — почему.

Рука Каса скользнула под мою косу, пальцы мягко легли на затылок.

— О чём ты думаешь?

— О том, как Нектас говорил, что у Первозданного бога не может быть двух сущностей, — ответила я. — Казалось, его тревожило, на что я способна…

— У него не было причин для тревоги, — быстро перебил Кас. — Ни малейших, Поппи.

Я попыталась улыбнуться, но вышло скорее криво. Дело было не только в словах Нектаса. Было и пророчество. И что-то в глубине подсказывало: речь в нём идёт обо мне — хотя бы отчасти.

— Но я ведь не остановила… Исбет, — сказала я, гордясь, что сумела произнести её имя без дрожи в голосе. — На самом деле я стала Приносящей Смерть и Разрушение, освободив Колиса, как и было в пророчестве.

— Мы не остановили Исбет, — поправил Кас, его пальцы крепче сжали мой затылок. — И мы даже не знаем, что пророчество означает на самом деле. Всё, что у нас есть, — догадки и толкования.

Это чувство вернулось — теперь ещё и с лёгким покалыванием по шее. Будто я точно знала, что значит пророчество, но никак не могла ухватить суть. Искры раздражения вспыхнули: мысли крутились, но, стоило сосредоточиться, рассыпались, как тени.

Его рука скользнула с моей шеи.

— Всё в порядке?

Я сжала губы и кивнула, скользнув взглядом по светлым, словно из слоновой кости, стенам покоев. Глубоко вдохнула.

— Кстати о Колисе…

Каждая мышца Каса напряглась, а в его глазах вспыхнул эфир.

— Давай пока не будем об этом.

— Как можно не говорить? — возразила я. — По словам Нектаса, именно нам придётся с ним разобраться — с истинным Первозданным Смерти. Пока я дремала вечность, он где-то там, творит, что богам вздумается. А мы почти ничего о нём не знаем — чего он хочет, что им движет.

— Знаю. Но, как ты сама сказала, ты спала целую вечность. Тебе нужно поесть, — Кас свесил ноги с кровати и встал. — Хочешь пить?

А хочу ли я? Мой взгляд непроизвольно скользнул к его полурасстёгнутым бриджам и отчётливо проступавшему под мягкой замшей напряжению. То, что он до сих пор наполовину возбуждён, само по себе впечатляло.

— Да, — выдохнула я неожиданно хрипло, сама не узнавая свой голос.

— Я не спрашивал, жаждешь ли ты моего члена, — невозмутимо заметил он.

У меня отвисла челюсть.

— Я говорил про воду или сок. Может, чаю?

Моё лицо вспыхнуло жаром, и я заставила себя поднять взгляд выше, задержав его на рельефных мышцах его живота и груди—

Дыхание застряло в горле. Рядом с обручальным кольцом, чуть выше сердца, я увидела шрам длиной в пару сантиметров. Он был розовее старых, давно заживших отметин. Совсем свежий.