Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 66)

Я уже собиралась спросить об этом, когда Кас обогнул меня и распахнул дверь, щёлкнув выключателем. Тёплый белый свет залил помещение, и я облегчённо вздохнула.

— Я буду рядом, — сказал он.

Я оглянулась. Он выглядел так, словно не хотел оставлять меня одну. Тёплая, почти ласковая боль сжала грудь. Его забота была трогательной, но мне не отпускало ощущение, что дело не только в моём долгом стазисе.

— Со мной всё хорошо, — уверила я.

Он кивнул и отошёл от дверного проёма. Когда дверь закрылась, я неглубоко вдохнула и повернулась. Мой взгляд упал на ванну на львиных лапах —

По спине пробежал холодок. Странное, почти давящее чувство знакомости всплыло — словно я уже видела эту ванну, именно в этой комнате, хотя знала, что это не так.

Неловкое беспокойство покалывало кожу, пока я справляла нужду, а потом подошла к небольшому туалетному столику. К моему удовольствию, там лежала щётка для зубов и кусок мыла с ароматом сандала. Сначала я занялась зубами, удивляясь, какая чувствительная стала полость рта, потом намылила ладони и быстро умылась, смывая пену. Это было странно: я вовсе не ощущала себя пролежавшей в постели столько времени — липкой или усталой. Готова была поспорить, что здесь не обошлось без Кастила. Улыбка тронула мои губы —

Но тут поднялись воспоминания о голосах в пустоте. Его голос. Голос Киерена. И… был ещё один, не так ли? Внезапно в памяти вспыхнуло золото, и кожа похолодела.

Золото.

Золотые прутья клетки.

По рукам пробежала дрожь, пока с пальцев стекала вода. Образ исчез так же быстро, как появился, оставив меня тревожной.

Почему, во имя всех миров, я увидела в мыслях золотую клетку?

Может, это просто сон, приснившийся в стазисе. Не знаю. Но решила, что есть вещи поважнее. Стряхнув воду с пальцев, я подняла взгляд на небольшое зеркало над умывальником.

Сразу же взгляд упал на шрамы. Казалось, они стали чуть светлее, но всё ещё были на месте. Разочарования я не почувствовала, но… я же теперь Первозданная богиня. Разве не должна выглядеть безупречной, как на картинах и в статуях?

Вздохнув, я заправила за ухо влажные пряди и позволила взгляду скользнуть по отражению —

Я отпрянула с криком.

Дверь купальни распахнулась, и в комнату ворвался Кастил.

— Что случилось? — спросил он, быстро окидывая взглядом помещение. — Поппи?

— Мои глаза, — прошептала я.

— Что? — Он шагнул за мою спину, следуя моему взгляду к овальному зеркалу в золотой раме.

— Мои глаза, — повторила я.

— О, — тихо выдохнул он.

— Что значит «о»? — выкрикнула я.

Он плотно сжал губы.

— Наверное, стоило тебя предупредить.

Я уставилась на него — и на это, о чём он говорил.

Мои глаза… Они переливались множеством оттенков — знакомый зелёный, не совсем новый серебристый, но к ним примешались синий и коричневый. И вместо светящейся ауры за зрачками или отдельных прожилок все цвета были разбросаны по зелени, словно крошечные звёздные вспышки. В радужке сверкали тонкие ленты золотого и узкие полосы ониксового эфира.

— Ты их видишь? — едва выдавила я.

— Вижу, — мягко ответил он, подойдя ближе. Моя макушка едва доставала ему до груди. Он обхватил ладонями мои плечи. — Они прекрасны.

— Они… — я покачала головой. — Они прямо как…

— Как что?

Но мысль рассыпалась, исчезла. Будто я уже видела такие глаза раньше. Но если бы это было так, я бы не забыла.

— Они странные, — сказала я, наклоняясь к зеркалу, чтобы рассмотреть их лучше.

— Они по-своему уникальны и прекрасны, — ответил он.

Я оглянулась через плечо, приподняв бровь.

— Честно, — подтвердил он, проводя ладонями вверх-вниз по моим рукам и поворачивая меня к себе. — Да, они другие, но красивые.

— Они отвлекающе…

Он наклонился и поцеловал меня.

— Красивые.

— Я собиралась сказать «странные», — пробормотала я, когда его губы оторвались.

— Странно красивые, пожалуй, — парировал он без паузы. — Ты закончила здесь?

— Да.

Взяв меня за руку, он повёл из купальни. Я всё ещё думала о своих глазах, с трудом удерживаясь, чтобы не потереть их — будто это могло что-то изменить.

— Ты собираешься рассказать мне про эфир, который я видела и чувствовала в тебе? — спросила я, опускаясь на край кровати.

— Всё началось, пока ты была в стазисе. Не надо, — он перехватил мою руку на полпути к лицу. — Не трогай глаза, Поппи.

— Я и не собиралась, — возразила я.

Уголки его губ дрогнули, бровь поднялась.

— Что-бы то ни было, — пробормотала я. — Так что ты говорил?

Кас колебался, словно был уверен: стоит ему отпустить мою руку, и я тут же полезу пальцами в глаза. Он предупредительно взглянул на меня, но всё-таки разжал пальцы. Я сложила руки на коленях.

— Как я и говорил, — начал он, — всё началось, пока ты была в стазисе.

Я проводила взглядом его спину, отмечая тугие мышцы, длинные ноги, босые ступни. Он выглядел чуть похудевшим. Наверняка не заботился о себе всё это время — как, вероятно, и Киерен. Сердце сжалось от мысли, что они больше думали обо мне, чем о себе. Я невольно глянула на дверь.

Где же Киерен?

— Хотя, думаю, начало было ещё раньше, — продолжил Кас, подходя к небольшому овальному столику, где стояли кувшины и накрытые блюда. — Но по-настоящему это вспыхнуло после нападения Рева. Ты ненадолго проснулась. — Он посмотрел на меня. — Ты не помнишь?

— Нет, — нахмурилась я. — Это было уже после того, как Рев ранил тебя?

— Чуть позже, да. Тогда весь проклятый замок тряхнуло, — сказал он, и мой взгляд невольно упал на трещину в каменном полу. — Ты засветилась эфиром и открыла глаза. Мы с Киереном подумали, что ты просыпаешься, но всё было иначе. Эфир вырвался из тебя и накрыл нас обоих так, что мы свалились без чувств.

Я прикусила губу.

— Звучит болезненно.

— Это было… — он замер между белым графином и кувшином, — интенсивно.

Я понимала, что это мягко сказано.

— Похоже на то, что случилось со мной в Храме Костей.

— Только у тебя это выглядело куда круче, — хмыкнул он. Я невольно улыбнулась. — Прежде чем нас вырубило, я успел увидеть, как эфир закружился вокруг Киерена и внутри него. — Он взял кувшин. — У него был золотой и серебряный.

Сердце пропустило удар.

— А у тебя?

— Серебро, — бросил он взгляд на меня. — Серебро и тени.

Я откинулась назад, слова застряли на языке. Мысли вихрем пронеслись в голове.