Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 42)
— Просто скажи, — вмешался Киерен. — Если тянуть, он только успеет сделать какую-нибудь глупость.
Я проигнорировал выпад и повторил:
— Но?
— Но, — Аттес переставил через плечо ремень сумки, — это причинит ей боль.
Я вдохнул — словно ледяное пламя прошлось по груди.
— Я не хочу этого, — тихо добавил он. — Это последнее, чего я бы желал. Но иначе нельзя.
Края зрения потемнели, пока я смотрел на него.
— Кастил, — предостерёг Киерен. — Нам нужна его помощь. — Он встал между нами. — Поппи нужна его помощь.
Сердце бухало тяжело и глухо. Часть меня жаждала выпустить эфир, но Киерен был прав. Нам нужна его помощь.
Нужна Поппи.
Сжав губы, я кивнул. Киерен выждал мгновение, потом отошёл и повернулся к Первозданному:
— Что ты собираешься делать?
Аттес провёл рукой по ремню, открыл клапан сумки и достал тёмно-серый флакон.
— Вот это.
Киерен прищурился.
— Что это? Тень-камень?
— Нет. Флакон из базальта. Самый шлаковый из всех шлаков, — с ухмылкой ответил Аттес. — Он создаётся там, где огонь дракона ударяет с наивысшей силой.
— Дракона? — переспросил Киерен.
— Да. Дракона, предка дракенов, — спокойно уточнил Аттес, словно Киерен и сам не догадался. — Только в таком сосуде можно удержать их кровь.
Я скрестил руки на груди.
— Скажи, что ты не собираешься использовать кровь дракона на Поппи.
— Я предупреждал, что будет больно.
— Ну вот теперь ясно, почему тот смертный умер, — проворчал Киерен. — И как это должно ей помочь?
— Обычному телу эта кровь прожгла бы плоть и кости. Даже тело Первозданного, — произнёс Аттес, и я вскинул голову. — Особенно его кровь.
— Некатаса, — догадался я.
Аттес кивнул, и желудок болезненно сжался.
— Но я знаю, как это предотвратить.
— Как? — выдавил я.
— Неважно, — отрезал он.
Я был в шаге от того, чтобы придушить ублюдка.
— Тогда что важно?
— Чтобы Колис смог установить с ней связь, — сказал Аттес медленно, словно подбирая каждое слово, — она должна нести его метку.
— Метку? — нахмурился Киерен. — Какую метку?
— Его.
Слово эхом отозвалось в голове, будто раскат грома. Его. Я вдохнул, но воздух пах пеплом.
— Символ смерти? — Киерен резко повернулся ко мне. — Ты что-нибудь видел?
Горло пересохло.
— Нет, никакой метки, — ответил я.
— Она должна быть, — настаивал Первозданный.
Мысли понеслись вскачь, перебирая каждое мгновение после пробуждения Поппи. Неужели я что-то упустил?
— Не понимаю, — быстро заговорил Киерен. — Как она могла получить его метку? Ты же сам не уверен, что дело в Ревенанте.
— Он коснулся её руки, и я видел её руки, — сказал я. — На них ничего нет.
— С ней, — тихо произнёс Аттес, глядя на дверь, — ему не нужно было прикасаться.
Я напрягся, прошипев:
— Что, чёрт возьми, это значит?
— Это не имеет значения.
Ноздри у меня раздулись.
— Позволь не согласиться.
— Не имеет, — резко бросил он.
— Чушь, — рявкнул Киерен. — Нам нужно знать, почему ему не нужно прикасаться.
И тут меня осенило.
— Тирман.
Киерен прищурился.
— С чего ты вспомнил этого мертвецки гнилого ублюдка?
— Когда я прикончил его, мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то. И он сказал, что она всегда была его. — Я провёл рукой по волосам. — Когда Колис прорвался раньше, он повторил то же самое. Он был в герцоге. Сказал, что может быть им, когда захочет.
Аттес напрягся.
— Что? — прорычал Киерен, глаза сверкнули ярко-синим.
— И когда Колис говорил через неё, он сказал то же самое, — добавил я. — Он был в герцоге.
— Не знаю, о ком вы, — сказал Аттес, пока Киерен отступал на шаг.
— Он был Вознесённым. Вампири, — пояснил я.
— Я знаю, кто они, — перебил Аттес, между бровей пролегла морщина. — Колис создал первых Вознесённых. Как и Ревенантов. Их существование обязано ему. Следовательно, они неразрывно с ним связаны.
Я отложил в сторону ошеломление этой новостью.
— Хочешь сказать, он мог переходить от Вознесённых к Ревенантам? И всё ещё может?
— Он связан со всеми своими творениями, если пожелает, — сказал Аттес, глянув на Киерена. — Точно так же, как Королева может связаться с вольвенами, если захочет.
Чёртовы боги.