Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 288)

Колис оказался передо мной прежде, чем я успела моргнуть, и что-то ударило в грудь, отбросив меня обратно к помосту. Наши взгляды сцепились — его глаза горели неестественным красным огнём, — я попыталась вдохнуть, но воздух не шёл в горло и лёгкие. Что-то горячее и влажное стекало по животу, и в то же время по груди прошла волна ледяного, обжигающего жара. Сбившись, я опустила взгляд.

Из центра моей груди торчала обтянутая кожей рукоять. Лезвие не было утоплено полностью; сквозь разрез кожи виднелся тусклый белый цвет древней кости. Кинжал Аттеса.

Он пронзил меня.

Этот ублюдок пронзил меня.

Дрожащими руками я ухватилась за рукоять и подняла взгляд.

Его безплотный рот растянулся в уродливой ухмылке.

— Должок, — произнёс он.

— Промахнулся, — выдохнула я, чувствуя, как усиливается вкус крови. — Ты промахнулся… мимо сердца, придурок.

Его смех зазвучал, словно треск сухих костей.

— Я не промахнулся.

Я вырвала костяной кинжал—

Рука Колиса обхватила мою талию, прижав мои руки, в то время как другая стиснула косу и рывком откинула голову назад. Прежде чем я успела вдохнуть, он ударил.

Я закричала.

Не смогла сдержаться. Боль была слишком внезапной, слишком ошеломляющей. Я кричала, когда его клыки прорвали кожу на шее, уходя глубоко. Мышцы свело, пальцы разжались сами. Кинжал выскользнул из ладони. Я даже не услышала, как он упал.

Жгучая агония укуса не отпускала. Он не вынимал клыков. Он держал их в моей плоти, пил долгими, жадными глотками, прижимая меня к холодной груди, скользкой от его и моей крови.

Эфир бешено пульсировал, и древний инстинкт взял верх, проталкивая моё тело сквозь парализующую боль. В моих попытках вырваться не было умения — только паника, злость и страх. Я рванулась, брыкаясь, упираясь, но ничего не помогало. Ничто не могло его сдвинуть. Он пил, продолжал забирать мою кровь — мою сущность, и казалось, его клыки пронзили не только кожу, но и самую сердцевину моего «я». Грудь судорожно вздымалась, когда я пыталась призвать эфир, но не могла дотянуться до него.

— Остановись… — прошептала, умоляла — или мне так казалось. Словно кто-то другой кричал это, пока я боролась.

Край помоста врезался мне в спину, зажимая между ним и его телом. Это уже не имело значения. Ноги перестали биться. Я вообще их не чувствовала.

О боги.

Я не чувствовала рук. Ни пальцев.

О боги, я не готова.

Нет.

Я не хочу умирать.

Я хочу увидеть Кастила.

Хочу обнять Каса, сказать, как сильно его люблю. Хочу увидеть Кирана, поймать редкую улыбку. Хочу попросить прощения у Тони. Хочу ощутить мягкую шерсть Делано, когда прижму его к себе. Хочу узнать Миллисент, своего отца, своих бабушку и дедушку. Хочу жить — по-настоящему жить.

Я не хочу умирать в объятиях Колиса.

Не снова.

Но я была готова.

Я чувствовала, как холод смерти прокрадывается в вены, просачивается в мышцы. Смерть уже обосновывалась в моих костях. В центре груди жарко пульсировала сущность. Колыхавшийся над головой свет померк, а затем погас. На несколько мгновений я перестала ощущать изнуряющую боль. Ничего. Но это длилось недолго. Агония выдернула меня обратно, и я поняла: лежу на полу, а Колис всё так же надо мной — пьёт, забирает. Ему больше не нужно держать меня.

Я сосредоточилась на искрах эфира и закрыла глаза. Не пыталась достучаться до Каса через нотам. Не была уверена, что вообще смогу — я его не чувствовала, — да и не хотела этого. Не хотела, чтобы он узнал хотя бы ещё несколько минут. Хотела, чтобы у него оставалась надежда, пусть совсем недолго. Поэтому я вцепилась в воспоминание о нём. Видела только его, пока из глубины души не потянуло, словно в грудь вонзались раскалённые когти. Но я удерживала образ Кастила: он откинулся на изголовье, обнажённая грудь с едва заметными шрамами, кожа несовершенная, но идеальная. Голова чуть наклонена, полные губы тронула ленивая улыбка, открыв ямочку на правой щеке. Глаза — цвета растопленного мёда под тёмными ресницами. Он был прекрасен. Он был…

Моё сердце.

Моя душа.

Мой король.

Кастил Да’Нир был для меня всем, и я никогда не перестану его любить. Ни в этой жизни, даже если она последняя, ни в любой другой, куда бы меня ни вернули. Я всегда буду его любить. Я держалась за этот образ до последнего, беззвучно шевеля губами, снова и снова произнося три слова: я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя… Я повторяла их, пока тело начало биться в мелкой дрожи, а воздух вокруг зашипел и зарядился. Я люблю тебя. Я люблю тебя—

Лёгкая дрожь осознания пробежала по коже.

Я почувствовала… нечто.

Могущественное.

Холодное и непреклонное.

Я втянула неглубокий вдох, и в нём явственно проступил аромат свежей сирени… и цитрусовых. Сердце застыло, глаза приоткрылись.

Края зрения расплывались, центр затуманился, но мне показалось, что я увидела яркую вспышку, пока внутреннее дрожание словно разлилось по стенам и потолку.

Мне почудилось движение в этом свете, прежде чем всё померкло, прежде чем я сама померкла: чья-то высокая фигура с широкими плечами, лицо скрыто чёрным каменным шлемом. И ещё — нечто, крадучись приближающееся, с низко опущенной головой и рычанием.

Мне показалось, что я вижу крупного волка с шерстью цвета яркого лунного сияния.

Глава 58

КАСТИЛ

Следующее, что я осознал, — я лежу на спине, глядя в стеклянный купол потолка.

Что-то было не так.

Облака. Их не было раньше. Тёмные, тяжёлые, они растянулись по небу, а рваные края светились странным оттенком…

— Кастил, — громко произнёс отец, и я оторвал взгляд от неба. Он склонился надо мной, в чертах лица явственно читалось беспокойство. — Вот ты где.

Я почувствовал его ладонь на своей щеке, зажмурился и снова открыл глаза.

— Что случилось?

За плечом отца показалась голова Делано, потом Хисы.

— Ты потерял сознание, — сказал Делано, его ярко-голубые глаза тревожно вглядывались в мои. — Минут на десять.

Десять минут?

— Пока ты был без сознания, произошло кое-что, — произнёс отец, и я заметил, как его лицо стало напряжённым, черты заострились. — Было землетрясение.

— Оно… большое, — добавила Хиса. — Не знаю, какой ущерб. Никто из нас не хотел уходить от тебя.

Землетрясение?

Я снова уставился в купол. В стекле виднелись трещины. Перевёл взгляд на стены — и там шли расколы.

— Ощущение, как когда умер Рахар, — дрогнувшим голосом сказал Делано. — Только хуже. Дольше. Я думал, весь замок рухнет. На западной башне есть повреждения. Ничего серьёзного.

Отец выдохнул, и на его лице появилась лёгкая улыбка.

— Думаю, Поппи сделала то, что нужно.

Что за…?

Что, к чёрту, только что произошло? Туман застилал сознание, пока мой взгляд снова не встретился с глазами отца и медленно начал проясняться. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, как я набросился на Кирана. Ударил его…

И вдруг почувствовал головокружение. Грудь будто опустела. Ладонь слегка покалывало.

Поппи.

Я рывком поднялся с пола, едва не стукнувшись лбом об отца. Мозг кричал, что с ней всё должно быть в порядке — я ведь жив, — но что-то… что-то было не так. Что-то случилось. Сердце колотилось, пока я переворачивал ладонь.