Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 284)

Я сосредоточилась только на кинжале. Настолько, что не ощутила его губ на своих. Я была не человеком — оружием. Лезвием, которое выхватила в тот миг, когда наши губы соприкоснулись. Его хриплый стон сорвался, и я позволила своим губам изогнуться в улыбке, прежде чем резко укусила его за губу и одновременно всадила правую руку вперёд.

Колис дёрнулся.

Позволив эфиру подняться, я ударила обеими ладонями в его грудь и оттолкнула.

Он отлетел назад, с грохотом ударившись о край помоста, и рухнул на пол, опершись одной рукой, в то время как другая зависла над грудью — возле кинжала, который я вогнала прямо в сердце.

Сердце бешено колотилось. Я вытерла тыльной стороной ладони губы, пока Аттес уже был рядом, с костяным кинжалом в руке. Его взгляд был прикован к Колису, а я медленно опустила руку. По груди Колиса растеклись чёрно-алые полосы.

— Древняя кость, — прохрипел Колис, поднимая голову. На его лице не отражалось ничего. Совсем ничего.

— Не просто древняя, — ответила я. — Ты должен её узнать. Ведь это кинжал, который Серафена пообещала передать мне. Жаль, что она не видит этого.

— Да, — кровь скатилась по его губам. — Жаль.

Колис сжал рукоять.

Я напряглась.

Аттес застыл.

— Хотел бы я увидеть её лицо. — Он дёрнул кинжал, вырывая его из груди, и взглянул на меня. Волна теневого эфира накрыла клинок, поглотила его.

Мои губы приоткрылись, в ушах зазвенело.

— Но твоё выражение тоже сойдёт. — Колис поднялся — быстро, слишком быстро для того, кто должен быть смертельно ранен. — Ай, — провёл рукой по груди. — Щекотно.

Я промахнулась?

Нет. Я знала, где сердце.

— Неужели ты и вправду думала, Пенеллаф, что знаешь, чего я хочу? — Его улыбка была теперь настоящей, широкой и жуткой, с кровью, размазанной по зубам. — Возможно, кто-то назвал бы меня безумцем. Может, даже отчаявшимся.

Я почувствовала, как Аттес обвил рукой мою талию и оттянул назад.

— Ты правда думаешь, что я настолько отчаян, настолько безумен, что всё ещё люблю ту суку, которая помогла заточить меня на тысячу лет? — взорвался Колис. — У меня было предостаточно времени всё обдумать. Пережить. Я уже давно пошёл дальше, so’lis.

О боги.

Кастил был прав. Он был прав насчёт Колиса.

Я почувствовала, как в Аттесе поднялась сущность, и в нос ударил запах палёного озона.

— Куда ты собрался? — спросил Колис. — Я всё ещё хочу тебя… вернее, то, что в тебе, Поппи.

Воздух пронзил треск — ткань мира начинала рваться. До меня донёсся странный аромат, смесь цитруса и сирени —

— А когда я закончу с тобой… — его плоть потемнела, прорезанная багровыми и чёрными вихрями. — Ты знаешь, куда я направлюсь, — прошипел Колис.

Я вызвала эфир, позволив ему вырваться на поверхность, даже когда разрыв расширялся. Запах цитруса и свежего ветра стал сильнее, и я поняла: Аттес ведёт меня не в Карсодонию. Он ведёт в Илисеум. Он мог пересечь границы с его чарами. Колис — нет. Разлом закроется за нами, и я знала, куда он отправится.

В Карсодонию.

К Кастилу.

И к Кириану.

Я вцепилась каблуками в камень и вонзила локоть Аттесу в живот, вырываясь из его хватки. Наши взгляды с Колисом встретились в одно мгновение, пока Аттес выкрикнул—

Мир взорвался багрянцем и тьмой.

Внутри меня раздался звук, похожий на раскат грома, резкий и оглушительный, и затем… затем не стало ничего.

Глава 56

КАСТИЛ

Как-то, каким-то образом Поппи что-то сделала.

— Есть причина, по которой ты хотел прийти сюда? — спросил Киран.

Кроме того, что в Солнечном зале казалось, будто стены медленно сжимаются? Нет. Никакой внятной причины быть в Великом зале у меня не было. Я просто не хотел уходить далеко от места, куда Поппи обещала вернуться.

И она вернётся.

Она должна.

А когда вернётся, ей придётся многое объяснить. После того как я её обниму.

По крайней мере здесь я не слышал тревожных криков Нита, кружившего над бухтой.

Но именно здесь я видел Поппи в последний раз. И Киран, эта заноза, прекрасно это знал.

— Есть причина, по которой вы все за мной увязались? — бросил я через плечо, шагая вперёд.

— Ты прекрасно знаешь, почему мы пошли за тобой.

Да, знал.

Они следили, чтобы я не сделал чего-нибудь безумного. Ненадёжного. Непредсказуемого. Например, не шадоушагнул к Пенсдурту. Они не догадывались, что я уже пытался.

Но я не смог открыть разлом.

Поппи знала, что я пойду следом, и каким-то образом помешала этому. Первая мысль — Фаты.

Я поднял бутылку виски и сделал длинный глоток. Жгучее тепло скатилось в желудок. Бутылка наполовину пуста, но эффекта — ноль. Не то что раньше, когда я чувствовал себя скорее вещью, чем человеком. Значит, и узел тревоги в животе это не развязало, и острые, как лезвие, нити страха, раз за разом полосующие грудь, не притупило.

Поппи сейчас с этим больным ублюдком, а я здесь, на скамейке запасных, словно помеха, а не союзник.

Чёрт.

Знает ли она, что я держал её, когда она питалась? Что смотрел, как она спит?

Я снова сделал глоток, оглядывая зал, взгляд скользнул к пустому помосту.

— А что стало с тронами?

— Переплавили, — отозвался Делано, проходя по главному пролёту, то скрываясь, то появляясь из-за атлантийских знамен, развешанных вдоль стен.

Я огляделся, чувствуя, что чего-то не хватает. Мой взгляд упал на центр зала.

— А статуя?

— Поппи уничтожила её, — сухо ответил Делано из тени. Мне и смотреть на него не нужно было, чтобы понять — он зол. — До того, как ты решил явиться.

Пальцы стиснули бутылку, когда я двинулся дальше. Добравшись до помоста, я подтянулся и уселся прямо на его край.

Сделал ещё один глоток, который опять не дал ровным счётом ничего, и поднял глаза на Кирана.

— Можешь сверлить меня взглядом сколько угодно, — его шаги замедлились. — Но выгнать меня не получится.

— Или нас всех, — сказал мой отец, спускаясь по широким ступеням в зал. За ним шла Хиса, но остановилась у входа, благоразумно держа дистанцию. Оба были одеты так, словно шли в бой.

Я же был безоружен.

Их появление прозвучало как вызов, и я был более чем готов его принять. В конце концов, я уже успел разогнать Эмила, брата, Найлла и Нетту.

— Хочешь поспорить? — спросил я.