Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 22)

— Похоже, это ты тут ничего не можешь.

— Уже жалею, что снял с тебя цепи, — прорычал он, поднимаясь.

— Цепи… — едва слышно прошептала Поппи.

Я резко повернулся к ней. Туман отступил, грудь её вздрогнула от резкого вдоха. Волна внезапной скорби, ощутимой почти на вкус, обожгла меня, пока Первозданная сущность вокруг неё схлопывалась и полностью исчезала.

Наши взгляды встретились. Багровые отблески исчезли, и… боги. В её глазах мелькнуло узнавание.

Все мышцы напряглись.

— Поппи?

Она провела тыльной стороной ладони по подбородку, глядя на кровь на пальцах. Тело напряглось, и вдруг она вскрикнула, пошатнулась и опустилась на колени.

Я рванулся вперёд — на этот раз быстрее Ривера — и успел подхватить её, пока его резкое проклятие отозвалось эхом в зале. Обняв за талию, я осторожно опустил нас на пол и прижал её к груди, аккуратно приподнял голову.

— Ты… — сглотнул и выдавил: — Ты помнишь, кто ты?

— Кас, — прошептала она.

Волна облегчения прошла сквозь меня; клянусь богами, если бы я уже не сидел, то рухнул бы на пол. Горло сжало, взгляд потемнел от влаги. Слов не находилось.

Она дрожала, глядя на меня, дыхание рваное.

— Прости… — шепнула.

Грудь стиснуло.

— Тебе не за что извиняться, моя Королева.

— Я причинила тебе боль, — воскликнула она, глаза блеснули слезами, когда она посмотрела на мою шею. — О боги, я тебя ранила.

— Со мной всё в порядке, клянусь, — заверил я, чувствуя, как Ривер приближается. Не отрывая взгляда от Поппи, большим пальцем стёр слезинку с её щеки и улыбнулся. — Если у тебя есть хоть капля инстинкта самосохранения, Ривер, останься на месте.

Он замер.

— Ривер… — Поппи вцепилась в мой рукав, судорожно вдохнула и села, глядя ему через моё плечо. — Прости. Прости меня.

— Не думай о нём, — сказал я. — С ним тоже всё в порядке.

Ривер фыркнул.

Я коснулся её щеки, возвращая её взгляд к себе. Наши сердца били в унисон.

— Всё будет хорошо.

Её прохладные пальцы скользнули вверх по моей руке.

— Я лю—

Её резкий крик пронзил воздух, голова откинулась назад.

Паника сжала меня, когда тело её выгнулось в моих руках. Я выкрикнул её имя.

Игнорируя моё предупреждение, Ривер оказался рядом в одно мгновение. Я не мог удержать Поппи — пришлось уложить её на пол, подложив руку под голову, пока взгляд лихорадочно скользил по телу в поисках ран. Я пригладил подол ночной рубашки, задравшейся слишком высоко, и снова осмотрел её. Никаких повреждений, только засохшие следы крови на шее. Сколько бы мне ни хотелось винить Ривера, я знал — это не он.

— Она с самого пробуждения испытывает такие приступы боли, — бросил я.

Глаза Поппи распахнулись.

— Нет. — В этом слове звучал ужас. Она вдруг дёрнулась, словно собиралась отползти. — Нет!

— Поппи—

Я перехватил её кулак в дюйме от лица. Держа её руку у своей груди, поднялся на колени, готовый к новому удару.

— Что я говорил раньше? Бить нет нужды, — постарался смягчить голос шутливой ноткой. — По крайней мере, сейчас.

— Отпусти! — закричала она.

Сердце упало.

— Не могу, Поппи. Прости, но… — слова застыли, холод прошёл по телу. Она смотрела на меня так, словно я был её страшным кошмаром.

А ведь Поппи никогда не боялась меня. Даже тогда, когда следовало бы.

Но сегодня… когда она отступала, когда глядела на меня, как на чудовище из своих ночных страхов. Будто видела не меня — кого-то другого.

Вдруг я вспомнил, как она сказала, что я назвал её слабой. Она была так уверена… Но я этого не говорил. Никогда бы не сказал, ведь она — полная противоположность.

Неужели она снова теряет себя, скользит между памятью и забытьём?

Я крепко удерживал её.

— Кто я?

Поппи билась изо всех сил, не отвечая.

— Посмотри на меня, — приказал я, чувствуя, как воздух наполняется эфиром. — Чёрт возьми, Поппи, смотри на меня!

Её глаза распахнулись, вновь вспыхнув тусклым багрянцем. Она начала отворачивать голову.

Я перехватил её подбородок.

— Ты знаешь, кто я. Ты только что это сказала. И знаешь, что я люблю тебя. Что ты — моя вселенная, как и я твоя.

Поппи несколько раз моргнула, наконец успокаиваясь в моих объятиях. Багровые полосы в её глазах снова исчезли.

— Кас…

— Вот моя Королева, — улыбка сама появилась на лице, хоть облегчения почти не было. — Скажи, что только что произошло?

— Я видела… — Поппи резко отпрянула, сорвавшись на новый крик, но тут же стиснула зубы.

Выругавшись сквозь зубы, я снова уложил её, как в прошлый раз — это хоть немного помогало. Она напряглась, свернулась набок, прижимая колени к моим ногам. Волна сырой, обжигающей муки пронзила меня, словно каленое клеймо.

Отчаяние сжало грудь, я обхватил её ладонь.

— Скажи, что болит. Прошу.

На лбу выступили капли пота.

— Я… мне больно.

Боль, что словно моя собственная, стиснула сердце. Даже удар костяного кинжала был бы легче, чем видеть Поппи такой.

— Я знаю, милая.

— Милая? — она удивлённо выдохнула. — Ты… ты никогда так меня не называл.

— Знаю, — сорвался нервный смешок. — Само вырвалось.

— А мне… нравится, — прошептала она, тяжело дыша, ресницы дрожали.

— Тогда я буду говорить так ещё, — пообещал я хрипло. — Скажи, что именно болит?

— Всё, — шепнула она.