Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 2)

— Или ты можешь просто рассказать.

— Этого будет мало, — Киерен прошёл к сундуку у дверей купальни. — Это не случай, когда Десцентеры требовали сжечь Вознесённых в их домах, — продолжил он.

Чёрт. Раньше они лишь грозились вытащить Вознесённых на дневной свет. Или это всё-таки шаг назад? Зависит, кого спросить.

— Похоже, они перешли от угроз к делу. — Что означало: стража ослушалась моих приказов и впустила смертных. Я попытался разжечь в себе злость, но по-настоящему рассердиться не смог. Сложно найти атлантийца, который не потерял кого-то близкого в Войне Двух Королей — или после.

— Смертные этого не делали, — сказал он, снимая с плеча свой широкий меч. — Я же говорил: нужно увидеть.

Раздражение тлело во мне, как костёр, готовый вспыхнуть, и эфир в груди зазвенел гулом.

— Он прав, — Хиса прочистила горло. — Иначе вы нам не поверите.

— Уверен, вы могли бы меня убедить, — произнёс я, сжимая кулак на одеяле. — Если попробуете.

Челюсть я стиснул так крепко, что опасался сломать зубы. Метка Киерена коснулась моего разума, словно тёплый лесной ветер.

Поппи была права.

Киерен действительно ощущался, как дерево.

Кас.

Это ещё один побочный эффект Присоединения — тот, что сначала нас обоих ошарашил. Мы решили, что это из-за того, что теперь делим с Поппи её способность общаться через нотам. Но если ей требовалось время, чтобы настроиться на уникальный отпечаток каждого вольвена, у нас всё происходило без усилий. Иногда — слишком легко.

Тебе нужно это увидеть.

В данный момент новая способность жутко раздражала.

Киерен положил меч на сундук рядом с моим.

— Можете оставить нас на минуту?

Хиса не колебалась. С кивком командор вышла. Делано же остался. Киерен вытащил короткие мечи из-за спины и бросил на вольвена выразительный взгляд.

Тот недовольно проворчал, прежде чем подняться и спрыгнуть с кровати. Проходя мимо, он оскалился на Киерена и глухо зарычал.

— Похоже, Делано не в восторге, что мы его выгоняем, — заметил я.

Положив последний меч на сундук, Киерен закрыл дверь.

— Ну, тебе не понравится то, что я собираюсь сказать.

— Тогда не говори.

Киерен повернулся ко мне.

— Если промолчу, буду не только паршивым Советником Короны, но и дерьмовым другом.

Я удержал его взгляд.

— Почему у меня чувство, что я не соглашусь с тем, что ты сказал?

— Потому что ты упрямый засранец, когда захочешь?

Я усмехнулся.

Он бросил взгляд на стол.

— Кстати, смертные солдаты, присягнувшие Кровавой Короне, уже допрошены.

Я поднял брови на такую резкую смену темы.

— И?

— Примерно пятнадцать тысяч под стражей отреклись от Кровавой Короны, — сказал он. — Вдвое больше отказались. И около семи тысяч… агрессивно отказались присягнуть Атлантии.

Челюсть у меня напряглась.

— После тех вариантов, что мы обсуждали?

— Ага.

— Организуй перевозку этих семи тысяч. Надеюсь, они передумают. Тем, кто не отказался с оружием в руках, дайте ещё один шанс сделать выбор — с пониманием, что если не сделают, мы решим за них, — я на миг закрыл глаза и медленно выдохнул. Ни одно из этих распоряжений не делало следующие слова легче. — Начинай казни для всех, кто останется.

Мои приказы осели в покое с тяжестью, которую я не хотел ощущать.

Киерен кивнул спустя несколько секунд.

— Ты сегодня вообще спал?

— Немного, — ответил я. И это была правда. Я заставил себя поспать, надеясь добраться до Поппи во сне. Не вышло.

— Кас, — вздохнул он. — Ты спишь по паре часов. Ешь почти ничего—

— Ради этого тебе нужно было поговорить со мной наедине? — перебил я. — Если да, то можем пропустить. Вторая мама мне не нужна.

— Да ну, — огрызнулся он. — Не горю желанием стоять тут и читать тебе лекцию о базовых инстинктах самосохранения. Но вот стою. И знаешь почему? Потому что ты, мать твою, разваливаешься, Кас.

Я крепче сжал холодную руку Поппи, борясь с поднимающейся злостью.

— Ты видел, каким я бываю, когда и правда развален. Знаешь, что до такого мне далеко.

— Сейчас ты другой вид развала, — возразил он. — Вместо вины за брата—

— Киерен, — предупредил я.

Он проигнорировал.

— Ты винится из-за Поппи.

— Да чтоб тебя, конечно, — рявкнул я.

Его челюсть напряглась.

— Её состояние не твоя вина.

— Тут мы с тобой не сойдёмся.

— Мы можем спорить, но это не значит, что твои мысли верны, — резко бросил он. — Откуда ты — кто угодно из нас — мог знать, что Ревенант припрётся, вскарабкается по замковой стене и попытается убить Поппи?

Я не был уверен, хотел ли Ревенант её убить или лишь ввести в стазис. Если второе — он преуспел и даже больше.

— Я должен был быть готов к такому.

— Как? Не спать? — приподнял он брови. — По твоей логике, мне виниться за то, что я не был здесь?

— Я отправил тебя разруливать дела. Так что нет.

Он покачал головой.

— А если бы всё было наоборот, и это случилось, пока ты спал, а Поппи — нет, ты счёл бы это её виной?

Я усмехнулся.

— Нет.

Он встретил мой взгляд долгим, жёстким взглядом.