Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 161)

— Я бы так не сказал.

— Скажешь про неё гадость — и я поцелую барата раньше, чем твои губы коснутся моих.

Малик усмехнулся, Кастиэль хохотнул.

Я повернулась к Малику, вспомнив, что он был ранен. Взгляд скользнул к его рукаву. Интересно, исцелил ли его Киран, как я советовала, или Малик отказался?

— Как рука?

— Полностью зажила, — сдержанно улыбнулся он. — Есть кое-что, что я хочу вам показать.

— И ты нам не скажешь, что именно? — спросил Кастиэль, настороженно отставив стакан.

— Предпочту показать, — ответил Малик, наклоняя голову точно так же, как делает его брат.

Любопытство вспыхнуло.

— Когда?

Он задумался на мгновение:

— Завтра утром.

Я взглянула на Кастиэля, он кивнул:

— Подойдёт.

— Прекрасно. — Малик сделал шаг назад. — Увидимся утром.

Кастиэль снова кивнул и проводил взглядом брата. Как только дверь закрылась, он оторвался от креденцы:

— Что это было раньше? — спросил он.

Живот скрутило. Я знала, о чём он.

— Помнишь, мы говорили, как Колис с Никтосом могут забирать души?

Он кивнул.

— Я думаю… нет, знаю, что способов несколько, — сказала я, чувствуя, как по шее пробежало покалывание. — И это можно сделать с богом. Но, по-моему, с смертным так делать не должны.

— Логично. Смертный без души будет…

— Практически мёртв, если называть вещи своими именами. — Сдавленный ком встал в горле; я вернулась на софу и опустилась. — Тело может жить без души, но душа делает человека тем, кто он есть. Без неё он становится… — Я нахмурилась. — Становится…

— Танионом.

Я резко повернула голову:

— Откуда ты знаешь?

— Пожиратели душ, — сказал он, опускаясь в кресло напротив. — Обычно они убивали, забирая душу, но иногда их… жертвы выживали.

— И они не понимали, что потеряли душу?

Он покачал головой, подаваясь вперёд и упираясь локтями в колени:

— Насколько помню, сначала они ничего не замечали, пока не начинались перемены. — Он поджал губы. — Это чем-то похоже на вампиров, но трансформация больше внутренняя. Как внезапная утрата эмпатии, вспышки непредсказуемой ярости, приступы жестокости. Без души они теряют память о том, кем были, и, когда это случается, становятся бездушными… — Он резко вдохнул и выпрямился. — Поэтому ты спросила у Тоуни о светочувствительности?

Я кивнула.

Он промолчал.

— Я… не знаю, произошло ли это из-за того, что я пыталась исцелить её после ранения тенекремнем или же в тот момент проявилась сущность Смерти. Может, даже та часть меня, которой все боялись, — слова обжигали, хоть я и понимала: это не моя вина. Я не хотела этого, просто тогда не знала, на что способна. — В любом случае, это сделала я.

Кастиэль закрыл глаза.

Пальцы сжались, ногти впились в ладони; я почувствовала, как рядом приближается Киран.

— Я забрала её душу.

Кастиэль резко повернул голову.

— О, Поппи… — прошептал он.

— И я… не могу её отпустить. — Голос стал тонким, в груди осел тупой, тяжёлый больной ком. Я заставила себя ровно вдохнуть и выдохнуть. — Я Возвысилась вместе с её душой, а так не должно было быть, — добавила я, хотя и сама не до конца это понимала. — И её душа…

Глаза Кастиэля открылись.

— …потеряна.

Он оказался передо мной в одно мгновение, его ладони накрыли мои. И — боги — именно за это я любила его так безумно. Мы ведь ссорились до прихода Тоуни, что-то явно стояло между нами, но когда всё по-настоящему важно — он здесь.

— Это не твоя вина. Ты пыталась её спасти. Ты не могла знать, что такое возможно, — сказал он.

— Я знаю. — И я действительно знала. Но от этого не становилось легче. — Я должна ей сказать.

— Да. — Он поднял мою руку и коснулся поцелуем брачного знака. — Но прежде давай узнаем, можно ли хоть что-то сделать. Спросим у Свена, может, у Виллы. У нас есть время.

— Сколько?

— Всё зависит от человека и от того, как долго он сможет удерживать свою суть. — Его большой палец мягко скользнул по метке. — А Тоуни сильная.

— Она сильная, — прошептала я, изо всех сил надеясь, что хоть что-то можно исправить.

Но вадентия молчала, и я не знала, означает ли это, что мне просто не открыто знание… или что ответ уже дан.

Что ничего нельзя сделать.

Глава 30

КАСТИЛ

Я резко проснулся, глаза распахнулись.

Поппи рядом не было.

Мой взгляд сразу метнулся к просвету между шторами, и каждый мускул в теле застыл. Только не снова.

Поппи стояла у стеклянной стены.

Сев, я сбросил одеяло.

— Поппи?

Никакого ответа.

Грудь сжала тревога, когда я спустился с кровати.

Две ночи подряд?

Не думаю, что это связано со Стоунхиллом.

Холодный каменный пол обжёг ступни, пока я пересекал комнату. Я осторожно коснулся её руки.

— Поппи?

По-прежнему тишина.