Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 15)

Он вздрогнул, словно я ударила его снова. Я отступила, встревоженная этим, и провела левой ладонью по центру груди. Боль вспыхнула под пальцами, пронзая плечи и стекающая по рукам. Я опустила взгляд.

— Ты права, — выдохнул он тяжело. — Да. И мои кости обратятся в прах, прежде чем я прощу себе это.

Я сделала ещё шаг назад, ошеломлённая прямотой его слов. Он говорил правду, но…

Но истина ничего не значила, если я знала, что могу согнуть её под свою волю, создавая собственную реальность.

Как и он.

— Ты… — Волны тёмных волос упали ему на лоб, он резко мотнул головой и глубоко вдохнул. — Ты помнишь, как я причинил тебе боль раньше?

Сотни слов ринулись к языку, но растаяли, прежде чем я успела произнести хоть одно. Я не могла ответить. Давление сжало грудь. Как я могу не ответить на это?

Разве это важно?

Да.

Нет.

Желудок сжался от голода, грудь — от сомнений.

— Ладно, — он втянул неровный вдох, подходя ближе, и я даже не заметила, как он двинулся. — Начнём заново. Твоё имя — Поппи. Ты, наверное, уже уловила это. — На миг губы тронула кривая усмешка. — Моё имя — Кастил, но я… обожаю, когда ты называешь меня—

— Кас… — Слово вырвалось само, из самой глубины.

— Верно, — мягко ответил он, аура за зрачками потемнела, когда я резко втянула воздух. — Что ты помнишь в последний раз?

Вспыхнули тени и золото. Золотые прутья. Я раскрыла рот, и единственное слово сорвалось:

— Боль.

Он снова вздрогнул, когда холодная мука поднялась к моему горлу. Но это была не моя боль.

Глаза расширились, когда я уставилась на него. Это была его боль — та, что глубже телесных ран. Меня потрясло, что он позволил мне её ощутить. Что он позволил себе быть таким уязвимым. Но я не хотела этого чувствовать. Не могла.

Я закрылась.

Будто захлопнула дверь. Его боль исчезла мгновенно, и меня поразило, насколько легко это получилось. Как будто раньше я боролась с этим. Но почему я когда-то могла бороться с таким простым? Я же Первозданная богиня.

— Какую боль ты помнишь? — спросил он, теперь всего в нескольких дюймах.

Я не смогла ответить. Вспышка образа: алое и мутно-белое — кровь и кость.

— Хорошо. — На его челюсти дёрнулся мускул. — Мы разберёмся вместе.

Вместе?

— Но сначала ты, должно быть, голодна, — сказал он.

Челюсть пронзила ноющая боль. Да.

— Очень голодна, — пробормотал он, не отводя взгляда. Мне казалось, он даже не моргнул. — Верно?

Я молчала, но руки сами сжимались и разжимались. Говорить было больно. Дышать было больно. Голова гудела, а стоило задуматься — и в сознании вспыхивали алые тени. И шёпот инстинкта: не доверяй. Уходи, пока он не стал сильнее. Срази его. Сделай это—

— Хватит, — прошипела я, прижимая ладони к вискам.

— Что именно? — в его голосе звучала тревога. — Поппи?

Я опустила руки и увидела, как он смотрит на меня, будто видит насквозь. Меня передёрнуло. Я полностью опустила руки. Нужно сосредоточиться. Нужно…

Сделай это сейчас. Пока не поздно. Не будь—

— Слабой, — прошептала я, глядя на прекрасного мужчину напротив.

— Ты всегда была такой слабой и хрупкой, — прошептал он. — И я люблю это в тебе.

— Ч-что? — дрожь пробежала по мне. — Я… не слаба.

Его глаза расширились.

— Я не говорил, что ты слаба.

— Говорил, — я втянула рваный вдох. — Да, говорил.

Его тёмные брови сошлись.

— Я спросил, болит ли у тебя голова.

Я уставилась на него, чувствуя, как в животе что-то сдвинулось. Я видела, как шевелятся его губы. Я слышала, как он шепчет—

— Поппи? — Он стал ближе? Кажется, да. — Что ты услышала?

— Я слышала… — Я обхватила живот рукой и скосила взгляд на двери.

— Нет.

Резко произнесённое слово вернуло мой взгляд к нему.

— Результат твоих мыслей будет таким же, как и раньше, — мягко предупредил он. — И нет причины бежать. Я больше не причиню тебе боли.

Не доверяй ему.

Его губы сомкнулись, он замолчал. Несколько ударов сердца — и его глаза, будто пронизывающие насквозь, не отрывались от моих. Мне это совсем не нравилось.

А потом он сделал самое странное.

Улыбнулся — только один уголок губ приподнялся. Улыбка не коснулась глаз.

— Тебе не нужно бояться меня.

Его слова застали меня врасплох.

— Ты… не пугаешь меня.

— Вот как? — В его голосе прозвучала тень удовлетворения. — Тогда почему ты всё время отступаешь?

Я ведь не…

Откинув руку назад, я нащупала прохладный камень стены.

Он приподнял бровь и скрестил руки на груди. На миг я отвлеклась: это простое движение заставило кожу на его бицепсах натянуться, а мышцы груди — красиво напрячься. Жар подкрался к моим щекам.

Клянусь богами, это было последнее, на что стоило смотреть. В голове будто зазвучал старый голос, велевший сосредоточиться. Голос, принадлежавший…

Я не могла вспомнить. Раздражение вспыхнуло, и я сжала ткань ночной рубашки.

— Я знаю, ты сейчас запутана, — сказал он.

— Ты… уже говорил это.

— Я не закончил, принцесса.

Меня пронзила дрожь, когда я услышала, как он снова и снова называет меня так — сотни, нет, тысячи раз.

— И, кроме того, ты, должно быть, умираешь с голоду. Но в глубине души ты знаешь, кто ты, — продолжил он. — Ты знаешь, кто я. В глубине души ты помнишь, как много я для тебя значу.

Губы пересохли, и я ослабила хватку на ткани.