Дженнифер Арментроут – Падение руин и гнева (страница 97)
— Ты имеешь в виду буквально или фигурально?
Лорд Самриэль усмехнулся.
— Буквально.
— Да.
— И в переносном смысле.
— Нет, — солгала я, сам не зная, зачем. Это сорвалось с моих губ так быстро, что прозвучало искренне.
— Интересно. — Его взгляд скользнул по мне. — Но, я полагаю, вы двое были близки и в других отношениях?
— Да. — Сглотнув, я отвела взгляд, мой взгляд остановился на двери. — Какое это имеет отношение к делу?
— Ничего. Я просто невежливый и любопытный.
Я сухо рассмеялась.
— Что ты чувствуешь, когда находишься с ним? — Спросил он. — И это не невежливый вопрос, Калиста. Мне нужно, чтобы ты ответила на него.
Раскинув руки, я обхватила свои плотно сжатые колени.
— Я не знаю, что на это ответить.
Лорд Самриэль приподнял брови.
— Тебя тянет к нему? Влечет к нему? Или он пугает тебя так же, как и я?
Мое сердце екнуло, и эта слабая улыбка вернулась. Лорд был… как выразился Торн? Настроен на меня?
— Я наслаждаюсь открытостью нашего разговора, — поделился он моим молчанием. — Я надеюсь, что это по-прежнему будет приятно и легко.
— Или? — Прошептала я.
— Или я просто сделаю так, чтобы разговор был легким, хотя для тебя это может оказаться неприятным.
Я подняла глаза, понимая, что он имел в виду. Он использовал принуждение — подавлял мою волю и брал все под свой контроль — как он сделал с Грейди в Юнион-Сити. Меня охватил совершенно новый вид ужаса. Которого я не хотела. Когда-либо.
— Меня тянет к нему, и я нахожу его привлекательным. В конце концов, он принц-хайборн.
Лорд Самриэль ухмыльнулся.
— Ты боишься его?
— Нет.
Улыбка вернулась.
— Он единственный, кого ты не будешь бояться.
— И все же я принадлежу ему, чтобы убить? — Я выдавила из себя слова, которые, казалось, было очень неправильно произносить.
— Если он хочет выжить, то да.
Я судорожно вдохнула, грудь сдавило, пока я не почувствовала, что вот-вот задохнусь.
— Я не понимаю.
Лорд на несколько мгновений замолчал.
— Ты знаешь что-нибудь о своем рождении? О своей родословной?
— Нет, — сказал я, думая о том, чем поделилась Мейвен. — Боги, неужели Мейвен все еще жива? — Я содрогнулась. — Я просто знаю, что меня отдали в Монастырь Милосердия, когда я была младенцем.
Его взгляд заострился, когда он посмотрел на меня; затем по его лицу медленно расплылась улыбка.
— Ты когда-нибудь говорила принцу Торну, что тебя отдали в монастырь?
Мое сердце снова бешено заколотилось. Я покачала головой.
— Калиста? — Он снял ногу в ботинке с колена и опустил ее на пол. — У меня к тебе очень важный вопрос. Ты не была знакома с принцем Торном, когда встретила его здесь? Я тебе не знаком?
По моим рукам пробежала дрожь.
— Нет, — призналась я приглушенным голосом.
— О, какая милая ирония. — Он подвинулся на край дивана. — Ты была прямо там, перед нами, и все же никто из нас не знал, — сказал он, хрипло рассмеявшись. — Ты была очарована уже тогда.
Снова это слово.
— Очарована?
— Твоя божественность была скрыта, вероятно, настоятельницей. Ты не первая, кого они пытались скрыть. Их действия… праведны по своей природе, хотя и приводят в бешенство. Они считают себя защитниками рожденных звездами..
Я уставилась на него.
— Итак… ты веришь, что я целестия?
— Я верю, что ты нечто большее. Видишь ли, в жилах многих смертных течет кровь Хайборнов, — сказал он, и я вспомнила, что Мейвен говорила о фокусниках. — Целестии может быть даже больше, чем смертных. Трудно сказать, но когда падают звезды, смертный становится божественным.
Снова эта фраза.
— И что именно это означает?
— Это значит, что боги благословили тех, кто родился в час, когда звезды сошлись, определенными дарами — способностями, которые могли бы пригодиться им во времена… раздоров.
Я подумала о Вейне Бейлене.
— Есть и другие, похожие на меня.
— Раньше было много найсерафимов, — сказал он, и у меня перехватило дыхание. — По одному на каждого Деминиена. Видишь ли, найсерафим связан с Деминиеном при рождении, становясь его на'чорой.
Почему сейчас это звучит по-другому?
— Связан? — Прошептала я.
Он кивнул.
— Если бы на тебе не было чар, принц Торн узнал бы тебя, как только увидел, но, несмотря на это, его все равно тянуло к тебе, и наоборот. Вот насколько сильна эта связь.
— Ты хочешь сказать, что боги связывают смертного с Деминиеном при рождении? — Я сглотнула. — Почему?
— Потому что, как только связь будет завершена, Деминиен обретут свою ни'чору — связь с человечеством. На'чора хранит их…
— Гуманно. Сострадательно, — прошептала я.
Лорд Самриэль кивнул.
— Боги сочли это необходимым, но, в общем, об этом поговорим в другой раз..
Я думала, что уже знаю, о каком раздоре он говорил. О Великой войне. Судя по тому, что сказал мне Торн, деминиены ушли на покой, потому что теряли способность общаться с человечеством, и когда многие из них очнулись, они сделали это без всякого сострадания.
Боги мои, я не… я не знала, что и думать об этом — ни о чем из этого. Это было почти невыносимо.
— Как завершается эта связь? — Спросила я.