Дженнифер Арментроут – Падение руин и гнева (страница 14)

— Что это значит?

— У этого слова… много значений. Одно из них… используется для описания… того, кто храбр.

Мои щеки почему-то вспыхнули.

— В вашем городе… должно быть… много фокусников, — сказал он через мгновение.

Вспомнив, сколько раз в прошлом меня обвиняли в том, что я такой человек, я взглянула на него.

— Честно говоря, я не уверена, что такое возможно, — ответила я. — Я даже не уверена, что верю в то, что, как говорят, можно сделать с помощью костяной магии.

— О, это реально. — Его руки дрожали, когда он держал себя в руках. — Употребление нашей крови убьет смертного, но… нанеси ее на рану? Шрам? Он заживет. Разбрызгай ее по бесплодной земле, и урожай будет процветать. Опусти руку… в свежевспаханную почву, и там тоже будут расти культуры, невосприимчивые… к засухе или болезням. — Его подбородок опустился еще ниже. — Из наших зубов, брошенных в воду, могут получиться монеты.

— Серьезно? — В моем голосе послышалось сомнение, когда я поняла, что его кровь просочилась сквозь мой плащ и запачкала ночную рубашку.

— Правда, — подтвердил он. — Но это еще не все.

— Конечно, нет, — пробормотала я.

— Если мы будем держать глаз… под рукой, это предупредит владельца о любом… кто приблизится, — продолжил он, и я даже не хотела знать, как можно носить глаз. Я могла бы прожить всю свою жизнь, не зная этого. — Наши языки вырвут правду… у любого, кто заговорит, и вплетут пряди наших волос… в ваши? Это гарантирует, что человек останется… в добром здравии, пока волосы остаются на месте. Наши кости… могут восстановить здоровье.

— О, — прошептала я, несколько ошеломленная.

— Если мы закопаем пальцы на руках и ногах… вода поднимется из глубин земли, — продолжал он. — Полоски нашей… нашей кожи, повешенные над дверью, защитят нас от никса..

— Это отвратительно. — Однако при упоминании этого существа меня пробрал озноб. Никсы были каким-то образом связаны с хайборнами и обитали в лесах, куда обычно заходили только охотники на крупную дичь, особенно в Колдовских лесах — обширном священном лесу, где, по слухам, есть деревья, из которых течет кровь. Леса граничили с Низменностями и Срединными землями и простирались вплоть до Высокогорья. Обитавшие в них существа даже отдаленно не походили на смертных и были более пугающими, чем птицееды — невероятно большие и наводящие ужас пауки с когтями. Я никогда их не видела, ни птицеедов, ни никсов. — А как они… выглядят? Никсы? — Спросила я.

— Ты когда-нибудь… видела Рэй?

Я содрогнулась, подумав о хайборнских наездниках, у которых было больше костей, чем плоти.

— Когда-то.

— Представь себе… Но они были тоньше, быстрее и с острыми зубами и когтями, — сказал он мне. — И они могут проникнуть в твою голову, заставить тебя думать, что ты видишь и переживаешь… то, чего там нет.

Я застыла, у меня перехватило дыхание..

— Так что, возможно… знание того, как они выглядят, больше не делает вывешивание нашей кожи на дверях слишком отвратительным, — заметил он. — Тогда вот… наши члены.

— Извини, — поперхнулась я. — Что?

— Наши члены, на’лаа, — повторил он. — Обладание… одним из них гарантирует, что у владельца… будет очень… плодотворный союз.

Я открыла рот, но на несколько секунд потеряла дар речи.

— Какая-то часть меня, огромная часть меня, сожалеет, что затеяла этот разговор.

— Это еще не все, — сказал он, и мне показалось, что его тон смягчился. Почти дразнящий. — Я еще… даже не понял, какие у нас мышцы…

— Отлично, — пробормотала я. — Комната все еще движется?

— Нет.

Слава богам. Я потянулась к бретелькам своей ночной рубашки.

— Мы пришли, — сказал он, и я остановилась. — Известно, что это… мощный афродизиак. Некоторые смешивают его с травами, чтобы втирать… в себя. Другие пьют..

— Я поняла, — оборвала я его, поскольку слышала о зельях, которые обещали увеличить удовольствие тех, кто их употреблял. — Просто чтобы прояснить, мне не нужна твоя кровь или…

— Или моя сперма? — Закончил он.

— Определенно, не это, — отрезала я.

— Какой позор.

Покачав головой, я стянула с себя ночную рубашку. Я отказывалась думать о том, что делаю, потому что моя обнаженная кожа покрылась пупырышками от влажной жары.

— Кстати, я раздета.

— Это прозвучало странно… как предупреждение, — пробормотал он. — Как будто осознание того, что ты голая, каким-то образом помешает мне… смотреть на тебя.

— Это не предупреждение. Я просто хочу, чтобы ты знал, чтобы ты был вежливым и не смотрел.

— Я знаю, что мы… не знаем… друг друга, но ты… должна знать, что я не известен… вежливостью.

— Ты можешь попробовать. — Я опустилась на колени рядом с ним и заколебалась, реальность того, что я делала, поразила меня.

Я раздевала Хайборна — хайборновского лорда.

Наоми бы мне позавидовала.

Сдерживая смех, я потянулась к клапану на его брюках и начала расстегивать пуговицы. Тыльной стороной ладони я задела то, о чем тоже отказывалась думать, заставив его сделать самый глубокий вдох, какой я слышала от него за весь вечер.

— Не двигайся.

— Я не двигаюсь, но… ты стоишь на коленях, твои пальцы рядом с моим членом, и в данный момент ты восхитительно обнажена, так что…

Расстегивая последнюю пуговицу, я закатила глаза.

— Ты даже не можешь стоять на своих ногах, и у тебя сейчас отрастают глазные яблоки. Последнее, о чем тебе нужно думать, это обо мне, стоящей на коленях, твоем члене или моей наготе.

— У меня отросли глаза, на’лаа.

Мой подбородок дернулся вверх. Спутанные волосы закрывали его лицо, но голова была повернута в мою сторону. Мой взгляд упал на его руки — на длинные пальцы, вцепившиеся в край раковины.

— Вот почему… Я знаю, что ты восхитительно обнажена, — продолжил он.

Мышцы внизу моего живота сжались, и у меня перехватило дыхание.

Боги милостивые, это было последнее, что мне нужно было сейчас чувствовать.

Я быстро закончила с последней пуговицей, возможно, слишком грубо, потому что его низкий стон обжег мне уши. Я потянулась, чтобы стянуть с него штаны.

— Я справлюсь, — пробормотал он.

Я не была уверена, что он действительно это сделал, поэтому, поднявшись, встала позади него. Я не отрывала взгляда от его спины, пока он неуверенно снимал штаны, и, как только он закончил, я отошла в сторону и оттолкнулась от раковины. Он сделал шаг и снова начал раскачиваться. Я поймала его, обхватив рукой за талию. Моя рука легла на его живот, и я напряглась.

Голосов не было.

Никаких образов.

Было бы как с целестией, когда у меня было бы несколько блаженных минут возможности прикоснуться к ним? Хотя мне все равно приходилось концентрироваться, чтобы не проникнуть в их мысли даже в эти короткие минуты.

— Я был неправ. — Лорд наклонился ко мне, прижавшись бедром к моему животу. — У меня нет этого.

Я помогла ему дойти до кабинки, не в силах игнорировать ощущение его тела. Его кожа была невероятно теплой.

— Здесь есть небольшой выступ, через который нужно перешагнуть, — предупредила я его.

Он кивнул и занес ногу на выступ, я последовала за ним, продолжая обнимать его за плечи.

И не сводила глаз с белой плитки на полу кабинки.

Падение воды стало для меня некоторым шоком, когда мы встали под струю, и его тело приняло на себя основной удар. Я удержалась, сжав руку в кулак, когда он повернулся и оперся рукой о плитку, лицом к потоку. Я подняла глаза и увидела, что он запрокинул голову, подставляя лицо и грудь струям душа.

Его стон был… он звучал прямо-таки греховно, когда вода потекла по его лицу и волосам. Жар вернулся, подкатывая к горлу, когда я проследила взглядом за струйками воды, стекающими по напряженным мышцам его спины, оставляя следы на засохшей крови и, ну, довольно твердом изгибе его задницы.

Зажмурив глаза, я приказала себе взять себя в руки. На хайборнов было приятно смотреть. Я и так это знала. Все это знали. Не имело значения, что это была красивая задница. Задница есть задница. Ни в одной заднице, включая его, не было ничего впечатляющего.