Дженнифер Арментроут – Корона руин (страница 28)

— Наша маленькая беседа? — я сухо рассмеялся. — Какая именно её часть?

— Та, где он сказал, что ты — её слабость, — ответил Кирил.

Холодная сущность запульсировала в моей груди.

Метки на лице Айдуна потемнели, становясь темно-рыжими.

— Разве я был неправ?

Я промолчал, позволяя сущности проступить на моем лице таким же узором.

Они оба прищурились.

Ухмыльнувшись, я откинулся назад.

— Зачем вы здесь?

Никто не ответил сразу. Кирил смотрел на меня с нескрываемым интересом, в то время как Айдун оглядывался по сторонам. Он снова вскинул бровь, изучая лозы, обвившие колонны.

— Это место определенно изменилось.

— Тебе нравится, что я с ним сделал?

— Не особо.

Мой взгляд скользнул к Кирилу.

— А тебе нравится то, на что ты уставился?

Один уголок губ Кирила приподнялся.

— Тебе следовало поговорить с ней.

Мои пальцы легли на левый подлокотник.

— Вижу, он подслушивал наш разговор.

Айдун вздохнул.

— Такого понятия, как «частная жизнь», не существует.

— Вместо этого ты выбирал молчание и полуправду каждый раз, когда она спрашивала, что не так, — продолжал Кирил, не обращая внимания на мой тон. — А что-то было не так. Тебя грызло изнутри — сама мысль о том, что она не доверяет тебе достаточно, чтобы прийти со своими страхами. Знание того, что она не верила, что ты сможешь остановить её до того, как её придется закопать в землю.

— И тот факт, что она пошла к твоему… самому лучшему другу во всех мирах вместо тебя? — вставил Айдун. — Это тебя подтачивало.

Их осведомленность не была удивительной или пугающей. Та часть меня, которую можно было вывести из равновесия, почти умерла. Но Айдун ошибался.

То, что она пошла к нему, не подтачивало меня.

Я хотел, чтобы она могла довериться ему. Верить ему. Полагаться на него. Гниль, о которой он говорил, рождается из двух вещей: ревности и ненависти. Я не чувствовал к нему ни того, ни другого.

Впрочем, исправлять Айдуна было выше моих сил.

— Опять же, им обоим следовало прийти к тебе и рассказать о данном друг другу обещании, — добавил Айдун, пожав плечами; мои пальцы лениво постукивали по кости. — Поппи тоже виновата.

Ярость покрыла мою кожу ледяной коркой.

— Не произноси её имени.

— Мой косяк. — Он поднял руки. Прошло мгновение. — А его имя можно называть?

— Нет.

— Ну ладно. — Глаза, в которых смешались голубой, коричневый и зеленый цвета, закатились.

— Кстати, отличное кресло, — заметил Кирил. — Ты же понимаешь, что мы могли бы создать такое же сами.

— Поздравляю.

— Благодарю, — ответил он беспечно; тень улыбки промелькнула на его губах и исчезла. — Хотя мне не нужно тешить свое эго подобными вещами.

Продолжая постукивать пальцами, я улыбнулся ему. Кирил выдержал мой взгляд.

— Или свое тщеславие.

Я выгнул бровь.

Айдун подошел к возвышению, сминая лозы под сапогами — он даже не пытался их обойти.

— Я предупреждал тебя. Говорил, что… та, чье имя нельзя называть — Вестница, Приносящая Смерть и Разрушение.

Мой палец замер.

— Но ты забыл упомянуть несколько ключевых деталей.

— Он сделал всё, что мог, чтобы ты сам заполнил пробелы, к вящему неудовольствию остальных из нас, — заявил Кирил, бросив на Айдуна многозначительный взгляд. — Вам всем следовало быть умнее. Следовало быть мудрее, — сказал он так, будто мне очень хотелось сидеть здесь и выслушивать оскорбления от этого ублюдка. — В конце концов, ты чувствовал это внутри себя с того самого момента, как вышел из стазиса. Unia eta eram.

Погибель и Гнев.

— Ты видел это в собственных глазах, когда смотрел на свое отражение, — Айдун скрестил руки на груди. — Чувствовал каждый раз, когда призывал сущность.

Чувствовал ли я? Возможно. Но это, черт возьми, не имело значения.

— Ты остановил меня в Пенсдурте.

— Остановил.

— Почему?

— Потому что знал, что ты собираешься совершить нечто невероятно безрассудное.

Безрассудное? Да пошел ты.

— На одном из них была её кровь.

— Была.

Я почувствовал, как плоть на руках твердеет.

— И ты помешал мне узнать, почему.

— Я могу сказать тебе почему, — произнес Кирил. — Она истекла кровью на него.

Этер, пропитанный яростью, развернулся во мне. Я сорвался с трона, долетев до края возвышения, прежде чем врезался во что-то, похожее на стену. Удар отозвался в самых костях.

Айдун усмехнулся.

— Ну же, Кастил. Ты забыл, что случилось в прошлый раз, когда ты на меня бросился?

— Я ни черта не забыл, — прорычал я. — Зато ты забыл.

— Я? — Он хмыкнул с кривой улыбкой. — И что же я мог забыть?

Криво ухмыльнувшись, я призвал сущность. Собирая силы, я почувствовал, как поднимается темная, холодная и бесконечная энергия. Каждая мышца кричала от напряжения, пока я удерживал его взгляд, но медленно, словно сквозь деготь, я поднял руку.

Глаза Кирила сузились, а ухмылка сползла с лица Айдуна. Моя же стала только шире: я коснулся пальцем воздуха и нажал своей волей.

Серебристый свет, тронутый призрачным багрянцем, полыхнул в пространстве, высвечивая нити этера, тянущиеся от него ко мне. Они выглядели как струны силы. Я перерезал их, гася этер, удерживавший меня на месте.