Дженнифер Арментроут – Корона руин (страница 30)

— А как насчет Кровавого леса? — не отступал он. — А стены?

— Непредвиденные последствия, — я пожал плечом. — Если бы я не контролировал себя, вы бы здесь не стояли.

На лице Айдуна застыло напряжение. Через мгновение заговорил Кирил:

— А как насчет Ревенанта?

Я с силой прижал палец к подлокотнику.

— Какого именно Ревенанта?

Он рассмеялся.

— Как будто ты не знаешь. Но на случай, если тебе нужно освежить память: того самого, который технически является братом твоей жены.

Этер шевельнулся во мне, и потребовалась чертова уйма силы воли, чтобы доказать, что я способен держать себя в руках. Особенно учитывая, что этот Кирил, казалось, был полон решимости сорвать мою чеку.

— Того самого, которого её сестра и твой брат сейчас прячут от тебя.

— Он другой, — процедил я.

Айдун хмыкнул.

— Как бы то ни было, ты не можешь отрицать, что есть повод для беспокойства.

— Я не отрицаю только то, что заслуживает внимания, — выплюнул я. — Возможно, в юности я был безрассуден в выборе, и, возможно, я известен своей импульсивной… жестокостью.

Он фыркнул.

— Но вопреки печально известному мнению, я не склонен терять контроль, — сказал я ему. — То, что я делаю, я делаю по своему выбору. А не потому, что эмоции берут надо мной верх.

— Если только дело не касается её, — мягко возразил он.

Я замер, не сводя глаз с Араи. Прошло несколько мгновений тишины. Я ждал, что он скажет, будто она явно думает так же, как он — ждал, когда кто-то из них вонзит этот словесный кинжал мне в сердце. Он не вонзил.

Вместо этого Кирил произнес нечто настолько не к месту, что мне захотелось отправить его задницу обратно на гору Лото.

— Соратники сердца.

Я на мгновение закрыл глаза. Айдун уже проделывал это при нашей прошлой встрече — выкидывал слово так, будто отвечал на вопрос, известный только ему одному. Видимо, это их общая черта. Открыв глаза, я медленно и глубоко вздохнул.

— И?

— Им суждено принести великие перемены, — сказал он. — Это было в видениях Великих Создателей тысячелетия назад.

Я вскинул брови.

— Ты хочешь сказать, что Древние видели сны обо всех соратниках сердца еще тогда?

— Древние видели всё, Кастил. Но это не значит, что они всегда понимали увиденное. И… — он сделал драматическую паузу. — Это не значит, что плоды союза двух сердец всегда несут благо.

Кровь в моих жилах застыла.

— Что это, черт возьми, значит?

Кирил склонил голову.

— Это значит, что придется принести жертвы.

— Какие еще жертвы? — Впервые с тех пор, как я столкнулся с Колисом в этом самом зале, мое сердце екнуло. — Хватит нести чушь. Я хочу прямой ответ.

— Кто же его не хочет? — вставил Айдун, вертя в руках лозу и глядя на Кирила. Тень чего-то непонятного промелькнула на его лице. — Любовь между соратниками сердца невероятно сильна. Всепоглощающа. Неотвратима. В этом сила.

— Но в этом и слабость, — утвердил Кирил. — Считается, что даже смерть не может разорвать такую связь.

Айдун выронил лозу.

— И?! — спросил я, теряя терпение.

Тень улыбки скользнула по губам Кирила.

— И в каком-то смысле это правда. Но в то же время — ложь.

Этот разговор был лучшим доказательством того, что у меня больше самообладания, чем мне приписывают. Потому что усилия, которые я прилагал, чтобы дождаться, когда этот ублюдок перейдет к делу, были немыслимыми.

— Смерть одного из пары не может разорвать эту связь. Души воссоединятся, — произнес Кирил спустя вечность. — Но эта связь может быть разорвана в любой момент, независимо от… сопутствующих обстоятельств.

Судя по ухмылке Айдуна, его приятель намекал на Присоединение.

— Точно так же, как ваш народ скрепляет клятвы союза, — продолжал Кирил, — этот союз может быть отвергнут одним из двоих. Или обоими.

— Есть причина, по которой ты мне это говоришь? — спросил я.

Айдун, на редкость молчаливый, вскинул бровь.

— Я говорю это тебе, потому что это то, что тебе следует знать, — ответил Кирил.

— Почему? — Кончики моих пальцев закололо и обожгло. — Я бы никогда не отверг её, и она никогда не отвергла бы меня.

Кирил замолчал на мгновение.

— Ты бы верил в это так же твердо, если бы знал, что ваш союз принесет гибель бесчисленным жизням и превратит мир в руины? — искры цвета в его глазах забурлили. — А верила бы она?

Сердце запнулось. Она… она была лучше меня. Добрая до мозга костей, в той безграничной степени, которой я не обладал. Но…

Но во мне не было ни тени сомнения в том, на что она готова пойти, чем готова пожертвовать ради меня. Ради нашей любви. В этом я никогда не сомневался.

Я встретил взгляд Кирила.

— Я спрошу еще раз. Какого черта вы здесь и несете это дерьмо?

— Как я и сказал, это полезно знать. — Он пожал плечами.

Я смотрел на него, не понимая, есть ли в этом бреде скрытое послание или он просто издевается над моим рассудком. С Фатумами всегда так — либо одно, либо другое.

Мой взгляд переместился на Айдуна. Он обвел зал глазами, пока не замер. Я проследил за его взглядом. Мышцы на моих плечах напряглись. Кому-то другому могло показаться, что он просто смотрит на груду перепутанных лоз на полу, но я точно знал, куда он смотрит.

Туда, где упало то, что осталось от моего отца.

Айдун посмотрел на меня.

— Мне жаль, что ты понес такие потери.

Я склонил голову, чувствуя искренность в его тоне, но промолчал — говорить было нечего.

— Ну что ж. — Айдун хлопнул в ладоши. — Нам пора.

— В кои-то веки я с тобой согласен.

Айдун прижал руку к сердцу, притворно обидевшись, и отвернулся.

— Кстати. — Он остановился. — Равновесие в мире нарушается всё сильнее. Изменения станут необратимыми, чем дольше ты и Колис будете находиться в этом мире.

— Я работаю над этим.

Айдун секунду изучал меня.

— Хорошо.