Дженнифер Арментроут – Корона из золотых костей (страница 39)

На балконе высокого здания стояла женщина с белыми волосами. Ветер трепал ее синее платье. Вцепившись в черные перила, она медленно опускалась на одно колено и прижимала кулак к худой груди. Она склонила голову, и ветер растрепал ее снежно-белые волосы. На другом балконе старик с седыми волосами, заплетенными в длинную толстую косу, сделал то же самое. А на тротуаре…

Мужчины и женщины, чьи кожа и тела носили признаки возраста, опускались на колени среди тех, кто оставался стоять.

– Льесса! – воскликнул мужчина, ударив ладонью по земле, отчего я вздрогнула. – Мейя льесса!

Сетти запрокинул назад голову, когда из одного дома выскочили двое детей – один не старше пяти лет. Их каштановые волосы развевались на ветру. Один из них обернулся сразу – из его кожи пробился полосатый коричнево-белый мех, и он упал вперед. Крошечный вольвен начал лаять и подпрыгивать, хлопая ушами. Второй ребенок, примерно на год старше, побежал рядом со щенком.

Кастил крепче сжал поводья Сетти, когда малыш закричал:

– Льесса! Льесса!

Льесса. Я слышала это слово, когда мне снился кошмар в горах Скотос, – его произнес голос Делано. Он сказал эти же слова. Или мне приснилось, что сказал.

Малыша схватил ребенок постарше и погнался за тем, который обернулся в вольвена. На тротуаре и на балконах появились молодые мужчины и женщины с младенцами на руках и опустились на колени. От остальных ледяными волнами катилось изумление, а возгласы «Льесса!» становились все громче.

– Что это значит? – спросила я Кастила.

Еще один малыш обратился в маленькое пушистое существо, которое оттеснил обратно на тротуар следующий за нами большой вольвен. Маленькая девочка или мальчик щелкнул зубами и принялся гоняться за собственным хвостом.

– Льесса? – уточнила я.

– Это на старом атлантианском. На языке богов. – Голос Кастила был взволнованным. Он прочистил горло и опять сжал мою руку. – Мейя льесса. Это означает «моя королева».

Глава 15

Дом Джаспера стоял на утесе, с которого открывался вид на море и значительную часть города. Выше возносился только роскошный дворец на соседнем утесе – как я предположила, резиденция короля с королевой. Я понятия не имела, приехали ли они в Бухту Сэйона и слышали ли приветственные крики.

Мейя льесса.

Моя королева.

Это была одна из трех тем, на которых мне удавалось не зацикливаться после того, как я проснулась в охотничьей хижине. Королева. Я не могла об этом размышлять и даже не пыталась. По крайней мере пока не искупаюсь, не высплюсь и не поем хоть немного. Поэтому я лишь рассматривала стебли белых и фиолетовых цветов, свисающих из плетеных корзин, которые украшали стены внутреннего двора.

Когда мы приблизились к конюшням, мое внимание переключилось на центр двора. Там журчала и плескалась вода многоярусного фонтана, высеченного из камня полночного цвета, который отражал свет еще сильнее, чем камни, из которых возводили храмы в Солисе.

Из одной конюшни выскочил мужчина в коричневых штанах и свободной белой рубахе. Он перевел взгляд с Джаспера и Киерана на Кастила и в нем вспыхнуло удивление. Он низко поклонился.

– Ваше высочество.

– Харлан, – сказал Кастил. – Знаю, ты довольно давно меня не видел, но не стоит ко мне так обращаться.

Я не могла представить, чтобы кто-нибудь из Вознесшихся, не говоря уже о короле с королевой, позволил себе подобную фамильярность. Люди, которые не поприветствовали герцога Тирмана должным образом, обычно бесследно исчезали.

Тем временем Джаспер спешился. Харлан кивнул.

– Да, ваше… – Он осекся с робкой улыбкой. – Да, довольно давно.

Когда он взял поводья Сетти, я увидела, что глаза у мужчины темно-карие. Он либо смертный, либо из линии перевертышей. Я хотела спросить, но такой вопрос казался невежливым. Он посмотрел на меня, на миг задержавшись на моем лице.

– Харлан, я хочу представить тебя кое-кому чрезвычайно важному для меня, – произнес Кастил, а Киеран повернулся к нам. – Это моя жена, Пенеллаф.

Моя жена.

Несмотря на все произошедшее, мое сердце глупо подскочило.

– Ваша жена? – Мужчина моргнул раз, другой, и его лицо расплылось в широкой улыбке. – Поздравляю, ваше… Поздравляю. Даже не знаю, какой сюрприз больше. Ваше возвращение или ваша женитьба.

– Он любит, чтобы было либо все, либо ничего, – заметил Киеран, похлопывая по боку свою лошадь. – На случай, если ты забыл.

Харлан рассмеялся, почесывая светлую шевелюру.

– Наверное, забыл. – Он опять посмотрел на меня. – Для меня честь познакомиться с вами, ваше высочество.

Он опять поклонился, на этот раз более изысканно.

Киеран посмотрел на меня, вскинув бровь, и произнес одними губами: «Ваше высочество».

Если бы я не так устала и стремилась не произвести во второй раз плохого первого впечатления, я бы соскочила с Сетти и врезала вольвену по лицу. Сильно. Но вместо этого я отклеила язык от нёба.

– Спасибо, – вымолвила я, надеясь, что мой голос не звучит для нового знакомого так же странно, как и для меня самой. – Но меня тоже не нужно так называть. Пенеллаф сойдет.

Мужчина ухмыльнулся, но мне показалось, что мое предложение влетело ему в одно ухо и вылетело из другого.

– Сетти довольно много времени провел в дороге. Ему может потребоваться дополнительный уход, – сказал Кастил, к счастью, отвлекая от меня внимание.

– Я позабочусь о нем и об остальных. – Харлан взял поводья и почесал морду Сетти.

Кастил грациозно спрыгнул на землю, что заставило меня удивиться тому, откуда у него берется энергия. Он сразу потянулся ко мне. Я взяла его за руки, он снял меня с седла и поставил на землю. Его руки скользнули на мои бедра и задержались там. Я посмотрела на него, а он наклонился и прижал губы к моему лбу. От сладкого поцелуя мое сердце дрогнуло.

– Еще пара минут, – прошептал он, убирая мне за плечо пряди спутанных волос, – и мы останемся одни.

Я кивнула. Его рука осталась на моей талии, когда мы повернулись.

Киеран и Джаспер остановились перед нами, но мое внимание привлекли вольвены не в человеческом облике. Они проследовали за нами во двор, и… боги, их были сотни. Они бродили мимо конюшен и по всему поместью. Несколько десятков запрыгнули на стены двора. Другие взобрались по широким ступеням особняка и стояли между колоннами. Они расступились, давая нам пройти к бронзовым дверям. Но прежде чем мы с Кастилом двинулись с места, они обратились. Все разом. Мех истончился и сменился плотью. Кости затрещали и стянулись, опять соединившись. Руки и ноги вытянулись, когти превратились в ногти. Спустя секунды они стояли перед нами в обличье смертных, демонстрируя свою наготу. Больше, чем мне хотелось бы видеть. К моим щекам прилил жар, и я попыталась не смотреть… никуда. Я хотела спросить Кастила, что происходит, но все вольвены одновременно зашевелились.

Сжав правые руки в кулаки, они прижали их к середине груди и опустились на одно колено, склонив головы – как делали люди на улице. Все вольвены – и во дворе, и на стене, и на ступенях, и между колоннами.

У меня слегка закружилась голова, а Джаспер с Киераном повернулись к нам и сделали то же самое.

– Меня они так никогда не приветствовали, – пробормотал под нос Кастил.

Киеран чуть приподнял голову, и я увидела, что он самодовольно ухмыляется.

– Я не знаю, почему они так приветствуют меня.

Кастил посмотрел на меня, сдвинув брови.

– Потому что в тебе кровь…

– Знаю. – Мое сердце опять заколотилось. – Знаю, но…

Как выразить, насколько это казалось мне диким? Раньше мне кланялись как Деве, но то было другое, и дело даже не в том, что передо мной теперь простерлись обнаженные люди.

Хотя это тоже играло роль.

Киеран поднялся, встретил взгляд Кастила и кивнул. Понятия не имела, как они поняли друг друга, если между ними больше не существовало уз. Проклятье, я не знала, как они общались и когда эти узы были. Киеран что-то сказал Джасперу, и тот снова принял облик вольвена. Остальные последовали его примеру, и я удивилась тому, как все они действовали в унисон. Я проследила, как они уходили от дома, бежали по двору и исчезали за стенами. Интересно, вел ли их инстинкт или что-то другое?

Кастил положил руку на середину моей спины и шагнул вперед.

– Что ж, это было забавно, правда?

Я посмотрела на него, подняв брови.

– Было очень много… наготы.

Он усмехнулся уголком губ.

– Ты привыкнешь, – заявил Киеран, поднимаясь по ступеням.

Я не была в этом так уверена.

Киеран прошел через открытые двери.

– Скорее придется привыкнуть, – сказал Кастил. – Вольвены склонны считать одежду обременительной.

Я подумала о том, что приходится выдерживать их штанам и рубашкам, и решила, что могу понять такую точку зрения.

Теплый ветерок колыхал прозрачные занавески, пока Киеран вел нас через несколько гостиных, заполненных огромными креслами ярких расцветок. Когда мы шли за ним по накрытому пологом переходу, в воздухе слегка пахло корицей. Я не видела никаких признаков присутствия матери Киерана или еще кого-нибудь и гадала, была ли она среди тех вольвенов во дворе.