Дженнифер Арментроут – Королевство плоти и огня (страница 86)

Я проигнорировала его тон.

– Это правда, что смертный с атлантианской кровью обретает долгую жизнь?

Кастил кивнул.

– Такое раньше проделывали?

– Я не знаю связанных первичных, которые брали смертных с атлантианской кровью, – ответил он. – И, насколько мне известно, такого не было. Последствия слишком серьезные, чтобы просить об этом вольвена. Такая кровная связь действует в обе стороны. Если вольвен умирает, то умирает и смертный, а если умирает смертный, то умрет и вольвен.

– О. – Я медленно заморгала. – Аластир об этом не говорил.

– Погоди. – Он повернул ко мне голову. – Ты вообще знаешь, что может произойти во время ритуала и сделать его таким грубым…

– Я знаю, что может произойти, – огрызнулась я.

– Из того дневника?

– Заткнись.

– Ты положила закладку в главе, где Уилла подробно описывала, как развлекалась не с одним, а с двумя партнерами, один спереди, а другой?..

– Похоже, ты очень много знаешь об этой книге.

– Мне нравится эта долбаная книга.

У меня заныла челюсть от того, как крепко я сжала зубы.

– Итак, тебе интересно, принцесса. Есть в тебе что-то необузданное.

– Я этого не говорила!

Мои щеки вспыхнули.

– Знаю. – Он усмехнулся. – Прости, я веду себя как негодяй.

– По крайней мере, ты это признаешь.

– Я просто… не ожидал этого. Но ты такая… любительница приключений.

– Я тебя ненавижу, – прорычала я.

– Но не приключения, а? – Кастил опять рассмеялся. – Понимаешь, я знаю, что ты не ищешь в этом браке ничего сверх необходимого.

В моей груди запульсировала странная, глупая боль.

– Поэтому тебе даже не стоит об этом волноваться. Но Присоединение означает усиление уже существующей связи, а также добавляет к связи партнера. Такое не делают легкомысленно, и, опять же, это не всегда сексуальный процесс. Я знаю, что были ритуалы, в которых участники держали все части тела при себе.

Я подняла брови.

– Тогда почему Аластир говорил так, будто это…

– Что-то непристойное? – Он ухмыльнулся. – Потому что он старый, излишне драматичный и думает, что может помочь.

– Почему?..

Я сразу осеклась и не стала спрашивать, почему он никогда об этом не рассказывал. Я уже знаю почему. Как знаю, почему он не говорил о Пределе Спессы.

– Что?

Покачала головой и сменила тему:

– Аластир сказал, что был связан с Малеком.

– Был. Он говорил, что рассказал моей матери о том, что Малек вознес Избет?

Я кивнула, и Кастил откинул назад голову.

– Аластир нарушил клятву, разорвал связь. Такое… очень редко происходит. Порой Аластир болтает лишнее, но он хороший человек.

Я медленно кивнула. Он закрыл глаза.

– Твоя мать тогда не бросила Малека?

– Нет.

– Она осталась с ним, потому что любила?

– Я в самом деле не знаю, она о нем не рассказывает. Но заметь, что она назвала старшего сына похожим именем.

Интересно, как к этому отнесся их отец?

– Когда мама высказала недовольство Малеку, она сделала это с глазу на глаз, но все равно то, что он сделал, получило огласку. И другие последовали его примеру. В каком-то смысле все произошло очень быстро.

– И вот к чему мы пришли, – пробормотала я.

– Вот к чему мы пришли, – подтвердил он.

Я глубоко вздохнула и сказала то, что нужно было сказать:

– Я знаю, что тебе нужно кормиться. Знаю, что ты близок к грани и не кормился ни от кого другого.

– Кто-то тебе об этом сказал, – ровно ответил он. – И сомневаюсь, что Аластир.

– Кто-то должен был сказать. Если ты не питаешься, то что происходит, кроме того, что глаза становятся черными? Если ты переходишь грань? Ты только и объяснил, что это очень, очень плохо.

Кастил отвел взгляд и прикусил губу.

– Это как… быть мертвым внутри. Хуже, чем быть Вознесшимся. Нами овладевает жажда крови, но это неистовое безумие, как у Жаждущего. Хотя мы не гнием и не разлагаемся. – Он покачал головой. – Как только мы переходим грань, мы становимся сильнее с каждым кормлением, но это как душевное расстройство, потому что мы превращаемся в бешеных животных. Очень немногие возвращаются оттуда.

Я вспомнила, как он рассказывал, что с ним делали Вознесшиеся – лишали крови, пока его не охватывал неутолимый голод.

– Вознесшиеся часто не давали тебе кровь?

– В некоторые годы меня хорошо кормили. – Его губы изогнулись в подобии улыбки. – Потом давали ровно столько, чтобы я не умер, а иногда даже недостаточно.

Годы.

Мое сердце сжалось от жалости – к нему, к его брату и ко всем, кто прошел через это. Но в основном к Кастилу, потому что он точно знает, с чем столкнулся его брат.

– Но ты вернулся.

– Поппи, были времена, когда я думал, что не вернусь. – Он смотрел на огонь и говорил еле слышно. – Когда не замечал течения времени. Когда забыл, кто я и что для меня имеет значение. Словно некоторые части моего разума помрачились. – Он провел рукой по волосам и уронил ее на колено. – Я вернулся. Не таким, как раньше. Я так и не стал прежним. Но я нашел части себя прежнего.

Я сглотнула сквозь ком в горле.

– Я…

– Не говори, что ты сожалеешь. – Кастил оборвал меня резким взглядом, который раньше уязвил бы меня, но сейчас я понимаю – понимаю его. Сочувствие не всегда желанно. – Тебе не за что извиняться.

– Ты прав. Я рада, что ты нашел себя.

У него вырвался резкий смешок.

– Правда, Поппи? В самом деле рада?

– Да. Думаю, да. – Я подняла плечо. – Может, ты вернулся сволочью, но это лучше, чем заблудиться в собственном разуме. Я бы никому такого не пожелала.

Теперь его смех стал мягче, и я натянуто улыбнулась.