Дженнифер Арментроут – Королевство плоти и огня (страница 85)

Я подняла брови.

– Слышал?

Он кивнул.

– Мне сообщили.

Я не стала заострять внимание на том, что люди, ни слова мне не сказавшие во время мимолетной встречи, сочли необходимым доложить ему, что видели меня.

– Я пришел опять, как только смог.

– Ничего страшного. – Я сглотнула. – Спасибо за ванну.

– Это мне нужно тебя благодарить.

– За что?

– За то, что поняла, как достучаться до меня сегодня утром, – ответил он, и мое лицо обдало жаром.

Я глянула на него, играя концом пояса. Слова просились на язык, но тут же замирали. Он устремил взор на огонь, и черты его лица напряглись. Я отчаянно старалась не думать об утре, и тогда мне кое-что пришло в голову.

– Почему, представляя меня людям, ты настаиваешь на том, чтобы меня не называли Девой?

– Невероятно неожиданный вопрос.

В самом деле.

– Начинаю думать, что я вообще невероятно неожиданная.

К нему вернулась усмешка.

– Мне это нравится. Заставляет быть начеку, когда ты рядом. Но что касается твоего вопроса: чем меньше люди думают о тебе как о Деве, тем больше они будут считать тебя полуалантианкой, которая пленила мое сердце.

Его слова прозвучали как-то глухо, а когда он повернулся ко мне, я заметила у него под глазами синие тени.

– И тем менее вероятно, что они захотят причинить тебе вред.

Я кивнула и открыла чутье. Связь образовалась шокирующе быстро, и меня ударил его голод – голод и печаль, гораздо более горькая, чем обычно, и тяжелая – такая тяжелая. Раньше он такой не испытывал. Это из-за того, что случилось утром, или есть другая причина?

– Кроме того, ты больше не Дева, – добавил он, и я убрала дар, осознав, что закрывать его стало гораздо легче после того, как Кастил дал мне свою кровь во второй раз. – И ты ею никогда не была.

– Нет, не была.

– Ты когда-нибудь принимала эту роль? – Он положил ладонь на пол рядом со мной и подался вперед на дюйм или два. – Ты хоть когда-нибудь хотела быть тем, что из тебя сделали?

Меня никогда раньше об этом не спрашивали, и я не сразу нашла ответ.

– Были времена, когда я хотела порадовать королеву или поступать так, чтобы Тирманы были мной довольны. И я старалась вести себя хорошо, быть такой, какой меня ожидают видеть, но это… это было все равно что носить маску. Я старалась, но маска очень быстро треснула.

– Нельзя заставить воина долго носить вуаль покорности.

Я отвернулась, чувствуя, что у меня горят щеки.

– Я не знаю насчет воина…

– Я знаю, – уверенно сказал Кастил. – С того момента, когда ты осталась в той комнате в «Красной жемчужине» вместо того, чтобы уйти, я знал, что в тебе есть сила и смелость воина. Вот почему ты пошла на похороны Рилана. Вот что привело тебя на Вал, когда напали Жаждущие, и ты давала отпор – сражалась со мной. Вот почему ты не склонилась под замечаниями Аластира, когда впервые встретила его, а бросила вызов его убеждениям. Проклятье, вот что побудило тебя учиться сражаться. – На его правой щеке появилась ямочка. – Вот почему ты такая – из-за твоей кровной линии.

В груди разлилось тепло, не имеющее никакого отношения к тому, что я сижу у огня.

– Я все еще немного разочарована, что происхожу не из линии перевертышей и не могу менять облик.

Кастил рассмеялся, и его смех показался мне таким настоящим и солнечным – как и ощущение в моей груди. А когда его взгляд сцепился с моим, я наконец обрела смелость воина, о которой он говорил.

И начала, наверное, с самой неловкой темы.

– Я сегодня разговаривала с Аластиром.

– Он сказал, что собирается тебя навестить.

– Он навестил и… рассказал о Присоединении.

Голова Кастила так резко повернулась ко мне, что я удивилась, как он не сломал шею.

– О чем рассказал?

– Мне правда нужно повторить?

– Что он тебе рассказал?

– Рассказал, что это такое. – Я сосредоточилась на расческе. – Что это обмен кровью, который часто превращается в… э… нечто более интимное.

– Боги богов, он не мог рассказать.

– Он рассказал.

– Я…

Внезапно Кастил разразился раскатистым смехом. Таким громким и неудержимым, что это, наверное, причиняло боль.

Я пронзила его изумленным взглядом.

– Прости, – выдохнул он. – Дорого бы я дал, чтобы посмотреть, как он тебе это объяснял.

Я прищурилась.

– В самом деле?

– Проклятье, да. О боги. – Он провел рукой по волосам, глядя на меня. – Можно предположить? Он сказал, что это грубо и отвратительно?

– Да. Примерно так.

– Боги, вот старый паникер. – Плечи Кастила опять затряслись от смеха. – Хотел бы я видеть твое лицо.

– Что ж, поскольку я узнала об этом от него, в твое лицо мне бы хотелось врезать.

– Не сомневаюсь.

– Не знаю, что тут такого смешного. Он сказал, что люди могут этого ожидать от нас, особенно потому, что я не чистокровная атлантианка.

– Во-первых, – произнес он, стараясь восстановить дыхание, – не думаю, что кто-то ожидает этого.

«От тебя», – повисло между нами недосказанное.

– И хотя это интимный ритуал, который теперь совершают нечасто, он не всегда сексуальный. Полагаю, для некоторых он таким становится естественным образом. С другой стороны, каждому свое. Люди взрослые, поступают как знают, понимаешь? Я не собираюсь судить.

– Я тоже не сужу.

Кастил вздернул бровь.

– Нет?

– Нет, – настойчиво повторила я.

– Значит, тебе интересно? – промолвил он.

– Я этого не говорила.

– Ну да.