Дженнифер Арментроут – Королевство плоти и огня (страница 113)

– Как ни странно, я разочарован.

– И это кажется мне очень тревожным знаком.

Кастил заливисто рассмеялся и отпустил мою руку. Я начала двигаться, но он был гораздо быстрее и переместился так, что я оказалась под ним. Тепло его тела прижалось к моей груди, а одна из длинных ног очутилась между моими, всколыхнув все мои чувства. По мне прокатилась волна жара, и я каждым уголком тела ощутила, насколько он близко.

– Что ты делаешь? – возмутилась я.

– Пытаюсь удостовериться, что тебе удобно.

– Лежа на мне?

– Нет. – Я разглядела в темноте усмешку. – Мне просто нравится лежать на тебе.

– А мне нет, – заявила я.

Мое сердце колотилось.

Его грудь потерлась о мою, вызвав во мне бархатный трепет.

– Ложь.

– Нет. – Я поднесла кинжал к его шее. – Правда.

– Помнишь, что было в прошлый раз, когда ты держала кинжал у моего горла? – Кончики его пальцев коснулись моей щеки и опустились ниже, к челюсти. – Я помню.

За его пальцами тянулся след удовольствия.

– То была временная потеря рассудка.

– Мой любимый вид. – Кастил провел пальцами по моему горлу и по ключицам. – Мне правда нравятся эти бретельки.

– А мне правда все равно.

Его пальцы скользнули под бретельку, а рука обхватила мое плечо.

– Ты так мило лжешь.

Я проигнорировала его слова.

– Кастил…

– Но еще милее произносишь мое имя.

Я застонала от досады.

– Ты…

– Изумительный? Обворожительный? Великолепный?

– Крайне раздражающий.

– Но ты до сих пор не пустила в ход кинжал у моей шеи.

– Я стараюсь думать о людях, которым придется прибирать.

– Ты такая заботливая. – Он поиграл бретелькой. – Я говорил тебе, что ты красивая?

– Что? – Я встрепенулась от смены темы.

– Наверное, говорил, но не помню, – продолжал он, осторожно дергая бретельку. – Значит, подумал, что такое нельзя говорить слишком часто. Поппи, ты прекрасна.

Мое глупое, глупое сердце замерло.

– Ты за этим решил разбудить меня среди ночи?

– Ты прекрасна.

Кастил наклонил голову, и я ахнула, ощутив его губы на длинном шраме на щеке. Он поцеловал сначала его, а потом короткий над глазом.

– Обе половины. И ты никогда не должна сомневаться, почему кто-то находит тебя абсолютно, безоговорочно и отвлекающе прекрасной.

Сердце опять замерло, но я это проигнорировала.

– Столько определений.

– Я могу найти еще.

– Нет необходимости, – заверила я. – А теперь, раз уж ты сказал мне это, можешь с меня слезть.

Он улыбнулся мне в щеку.

– Но ты такая удобная, принцесса, и ты заставляешь меня чувствовать… ну, просто заставляешь чувствовать.

Что я заставляю его чувствовать? Вожделение? Веселье? Он забавляется? Так трудно игнорировать побуждение прочесть его.

– Это не повод.

– Это единственный повод.

Меня охватило раздражение, хотя его дыхание танцевало на моих губах, а пальцы гладили нижние полукружия грудей.

– Рада за тебя, но ты мне здесь не нужен.

– В этом вся проблема. – Его голос понизился до шепота, а рука скользила по шелку. Ткань была такой тонкой, что не создавала никакого барьера против его ладони. – Что я тебе не нужен.

– Не похоже, что это моя проблема.

– Но… – Губы Кастила мимолетно коснулись моих, отчего у меня перехватило дыхание. Его рука скользнула под одеяло, на мое бедро. Пальцы добрались до голой кожи, и меня затопило влажным жаром. – Но ты меня хочешь.

Мышцы моего живота туго сжались, и напряжение опустилось ниже. Я прижала острие кинжала к его горлу, кольнув кожу.

– Не сейчас.

Не обращая внимания на клинок, он опустил губы к моим.

– Я могу чувствовать твое возбуждение, принцесса.

Отрицать это невозможно. Я могу лгать что угодно, но это не изменит того, что я прилагаю усилия, чтобы не поднять бедра навстречу ему, не думать, каково было ощущать внутри его твердость. Но рана в груди, оставшаяся после осознания, никуда не делась. А воспоминание о том, как больно было думать, что он уже обручен, послужило предостережением: мне нужно быть осмотрительнее, иначе я упущу из виду то, что важно.

– То, что мое тело тебя хочет, не означает, что хотят и другие части меня.

– Тогда, может, мы опять притворимся? – предложил Кастил.

Его пальцы приблизились к самому ноющему месту. Если он доберется туда, я потеряю голову.

Не потому, что он обладает такой властью, а из-за моего желания.

– А может, мы перестанем притворяться? Если честно, мне это понравилось больше.

Мне тоже. Но у нас разные понятия о том, что такое «по-настоящему».

С колотящимся сердцем я наклонила голову обратно и, коснувшись губами его губ, произнесла:

– Поскольку ты скоро будешь дома, уверена, там найдутся постели, которые ты можешь навестить, не притворяясь. Наверное, их немало. Но ты всегда можешь начать с постели Джианны.

Кастил замер, его рука застыла на внутренней поверхности моего бедра. Он поднял голову.

– Ты не можешь говорить это серьезно.