Дженнифер Арментроут – Королевство плоти и огня (страница 102)

Я в самом деле в это верю.

И почти поверила в то, что он сказал Аластиру: его родители полюбят меня так же горячо, как и он. Сердечная пара.

Кастил взял меня за подбородок, привлекая мой взгляд.

– Что? – Он пытался заглянуть мне в глаза. – О чем ты думаешь? Я знаю, ты о чем-то задумалась. У тебя всегда такое выражение, когда ты думаешь о чем-то таком, что не хочешь рассказывать.

– Какое у меня выражение?

– Ты морщишь нос.

– Что? Я не морщу.

– Морщишь.

Не могу понять, серьезно он говорит или нет.

– Я ни о чем не думала.

– Ложь. – Он провел большим пальцем по моей нижней губе. – Скажи.

Он поймал мой взгляд и удержал. У меня сильнее забилось сердце. Я падала в теплую янтарную глубину, и чувствовала, что моя маска идет трещинами.

– Я думала… Думала, что ты можешь быть очень убедительным, когда говоришь другим о своих чувствах ко мне.

– Правда?

– Да, – прошептала я.

Он прикусил нижнюю губу и опустил ресницы.

– Но недостаточно убедительным.

Я знала, что он говорит об Аластире, но подумала, что если бы он был хоть чуть более убедительным, я бы начала ему верить.

Он поднял ресницы.

– Я хочу тебе кое-что показать.

Мы опять ехали на Сетти, в дружеском молчании, какое мне довелось делить лишь с немногими людьми. Кастил держал поводья и направлял нас через лес. Он не выбрал прямую дорогу к городу, а свернул налево, где кроны деревьев были чуть гуще, а дремучий лес простирался, насколько хватало глаз.

– Смотри. – Кастил кивнул направо.

Я повернула голову и не смогла сдержать улыбки, которая растеклась от уголков губ по всему лицу. Перед нами расстилалось потрясающее поле цветов с яркими красными лепестками и черными сердцевинами. Цветы слегка колыхались на ветру.

– Маки[1]. – При виде такого невероятного зрелища я беззаботно рассмеялась. – Никогда не видела так много в одном месте. Как красиво.

– Да, – согласился Кастил и, прочистив горло, пошевелился за моей спиной. – Красиво.

Конь двинулся по границе леса и макового поля.

– Их выращивают на лугах для медицинских целей.

Я выгнула бровь.

– А тебя не волнует, что люди могут использовать их для других целей?

– Тебе кажется, что здесь никого нет?

Я кивнула, и он легонько похлопал пальцами по моему боку.

– Здесь есть караульные, они в маскировке и прячутся. За полями все время наблюдают, чтобы никто умеющий выращивать маки не смог использовать их в преступных целях.

– Боги, – пробормотала я, почти ожидая, что сейчас кто-нибудь выскочит прямо из цветов. – Это умно. Я слышала, что в некоторых городах мак стал проблемой.

– Когда я был в Карсодонии, то заметил, как там распространен мак, и в Масадонии тоже. Но можно ли винить людей, живущих в таких условиях, в том, что они желают сбежать от действительности, пусть даже временно? Многие из тех, кто днями пропадает в опиумных притонах, отдали своих детей ко Двору и в храмы. Пусть это неправильно, но я могу их понять.

– Я тоже. То есть я хочу сказать, что они ищут покоя, хотя бы ненадолго.

Красоту макового поля омрачила печаль.

– Я хотел показать тебе не только это. – Он подстегнул Сетти, вырвав меня из размышлений. – Думаю, тебе понравится.

– Мне понравились маки, – призналась я, слегка покраснев.

– Я рад.

Кастил коснулся подбородком моей щеки и на мгновение крепче стиснул мою талию, теснее притягивая меня к своей груди.

У меня слегка перехватило дыхание – как всегда, а он проделывал такое часто. Интересно, сознает ли он это? Это намеренный жест или невольный? Мне вспомнилось, что отец тоже нередко так делал. Казалось, он всегда старался держать маму поближе к себе, словно не выносил, если между ними было хоть какое-то расстояние. Не думаю, что Кастил действует по той же причине. Наверное, для него это просто способ общения.

Тем не менее я пожалела, что здесь нет Тони и я не могу спросить у нее. Она бы знала.

Мы углублялись в лес. Я вздохнула и позволила себе наслаждаться солнечным светом, который пятнами проникал сквозь листву; щебетом птиц, насыщенным ароматом почвы и… чего-то сладкого?

Я выпрямилась, заметив что-то голубое, как глаза вольвена, и светло-лиловые цветы сирени. Зрелище великолепное: растения цветными спиралями поднимались на скалистый холм. Только когда мы подъехали ближе, я обнаружила в холме черный провал, скрытый завесой голубого и лилового.

Мое сердце забилось быстрее. Кастил опять остановил коня, и мы спешились, оставив Сетти пастись. Кажется, я догадалась, что хочет показать Кастил. Он взял меня за руку и повел к скрытому входу, который, наверное, трудно найти, если не знаешь, что искать.

– Часть пути здесь темновато, – предупредил Кастил, убирая тяжелый полог цветов. – Но это ненадолго.

Мы вошли в холм, и «темновато» оказалось сильным преуменьшением. Я ничего не видела в холодном воздухе и крепче вцепилась в его руку.

– Ты правда хоть что-то видишь?

– Да.

– Не верю.

Передо мной раздался негромкий смех.

– Ты сейчас морщишь нос.

Так и есть.

– Ну тогда ладно.

– Помнишь, я рассказывал о пещерах? – спросил он. – В которые ходил с братом?

А еще с девушкой, которую когда-то любил. Да, я помню, и как раз об этих пещерах подумала, когда увидела вход. Но меня все равно охватило недоверие. Неужели он правда привел меня в место, где бывал с братом и с Ши, когда пытался сбежать от сбивающих с толку разговоров родителей? Я почти не верю, что он мог привести меня сюда.

– Да, – ответила я, наконец обретя дар речи. Впереди во тьме забрезжил слабый свет. – Я думала, что те пещеры в Атлантии.

– Да, там. И здесь тоже. Ты не видишь, но от этого туннеля отходят множество других. Некоторые тянутся на мили, до самых гор Скотос и еще дальше, до обрывистых берегов моря. Мы с Маликом потратили бессчетные часы и дни, пытаясь составить карту туннелей, но так и не нашли те, что проходят через горы.

Легко могу представить, как мальчишки все детство рыщут по туннелям. Мой брат тоже мог быть таким же.

– Это только часть туннелей, – сказал Кастил. Через трещины в потолке пещеры начал пробиваться солнечный свет. – Я считаю, их лучшая часть.

Когда Кастил свернул налево, нас окутал влажный, напоенный сладкими ароматами воздух. Солнечные лучи падали на темно-серые каменные стены. Он отпустил мою руку и спрыгнул вниз на фут или около того.

– Здесь небольшой спуск.

Повернувшись ко мне, он взял меня за бедра и перенес вниз.

Поставив меня на каменный пол, он не убрал руки. Нас разделяло всего несколько дюймов. Я подняла голову, и его взгляд сразу столкнулся с моим. Между нами пробежал знакомый трепет, который почти невозможно игнорировать. В его глазах и вокруг рта пролегли тени, и мое сердце опять заколотилось.

И не успокоилось, когда он подался назад и наконец убрал руки с моих бедер. Я прерывисто выдохнула, а он развернулся и пошел вперед. Чувствуя себя как туго натянутая тетива, я заставила ноги двигаться.