Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 67)

— Откуда ты знаешь?

— Я хорошо разбираюсь в словах людей, — сказал я. — Ты молчала, боясь, что тебя раскроют, пока я не назвал Тони твоей служанкой. Ты защищала ее, рискуя разоблачить себя.

Я сделал паузу, вспоминая то, что увидел во время заседания городского совета.

— И я видел тебя.

— Что ты видел?

Я снова наклонился вперед, понизив голос.

— Я видел тебя во время городского совета. Ты была не согласна с герцогом и герцогиней. Я не видел твоего лица, но мог сказать, что тебе было не по себе. Тебе было жаль эту семью.

Она замолчала.

— И Тони тоже.

Я чуть не рассмеялся.

— Не в обиду твоей подруге, но она выглядела полусонной почти все то время. Я сомневаюсь, что она вообще понимала, что происходит.

Ее пальцы слегка застыли на коленях.

— И ты умеешь сражаться, и сражаешься хорошо, — продолжил я. — Мало того, ты явно храбрая. Есть много мужчин — тренированных мужчин, которые не вышли бы на Вал во время нападения Жаждущих, если бы им не пришлось это делать.

Я внимательно наблюдал за ней, говоря:

— Вознесенные могли бы пойти туда, и у них было бы больше шансов выжить, но они этого не сделали. Это сделала ты.

Она покачала головой.

— Это все просто отдельные черты характера. Они не означают, что ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы беспокоиться о том, что со мной происходит и не происходит.

Меня не оставило равнодушным то, что она никак не отреагировала на мои слова о Вознесенных, что было очень интригующе.

— Тебе не было бы все равно, если бы со мной что-то случилось?

— Ну, да.

Она нахмурила брови.

— Я бы…

— Но ты меня не знаешь.

Ее губы сжались.

Я откинулся назад, тяжело выдохнув. Во мне зародилось уважение к ней.

— Ты порядочный человек, принцесса. Поэтому тебе не все равно.

— А ты не порядочный человек?

Я хмыкнул.

— Обо мне многое можно сказать. Вряд ли сюда входит порядочность.

Она наморщила нос, похоже, обдумывая сказанное.

Пора было вернуться к тому, о чем она не хотела говорить.

— Ты ведь не собираешься рассказывать мне, о там что сделал герцог?

Я немного потянулся.

— Знаешь, я так или иначе узнаю.

Появилась слабая улыбка.

— Если ты так думаешь.

— Я так думаю, — сказал я, и снова появилась дрожь на затылке.

Я ослабил хватку на кресле, и несколько секунд мы сидели молча. Самое странное, самое необъяснимое чувство охватило меня.

— Странно, не правда ли?

— Что именно?

Наши взгляды встретились, и я снова почувствовал это. Дрожь на затылке. Толчок в груди. Ощущение, что я…

— Такое ощущение, что я давно тебя знаю. Ты тоже это чувствуешь.

В тот момент, когда слова покинули мой рот, я подумал, что, возможно, мне следует ударить себя по члену. Они звучали глупо. Они были глупыми. Но это не меняло того, что я чувствовал.

Ее губы разошлись, и я подумал, что она может ответить. Или, по крайней мере, посмеется надо мной. Но она не сделала ни того, ни другого, видимо, имея больше здравого смысла, чем я, и промолчала о своих сокровенных мыслях. Она отвернулась, опустив взгляд на свои руки.

Я решил сменить тему.

— Почему ты была на Вале?

— Разве это не было очевидно?

— Твоя мотивация — очевидна. Но все равно скажи, — упорствовал я. — Скажи мне, что привело тебя туда, сражаться с ними.

Она замолчала, расслабив пальцы и просунув два из них под правый рукав.

— Шрам на моем лице. Ты знаешь, как он у меня появился?

— Когда ты была ребенком, на твою семью напали Жаждущие, — сказал я. — Виктер…

— Он рассказал тебе?

Усталая улыбка появилась, когда ее рука выскользнула из-под рукава.

— Это не единственный шрам. Когда мне было шесть, родители решили уехать из столицы и поселиться в Ниельской долине. Они хотели более спокойной жизни — по крайней мере, мне так сказали. Я плохо помню путешествие, кроме того, что мама и папа всю дорогу держались очень напряженно. Мы с Йеном были малы и не так уж много знали о Жаждущих, поэтому не боялись поездки и остановки в одной небольшой деревушке, где, как мне потом сказали, десятилетиями не видели ни одного Жаждущего.

Я молчал, пока она говорила, сосредоточившись только на ней. Я даже не моргал.

— Как и в большинстве небольших городов, здесь была лишь невысокая стена, и мы остановились на постоялом дворе всего на одну ночь. Там пахло корицей и гвоздикой. Я это помню.

Ее глаза закрылись.

— Они пришли ночью, в тумане. Нас застигли врасплох. Мой отец… он вышел на улицу, чтобы удерживать их, пока мама прячет нас, но она не успела даже покинуть гостиницу — они ворвались через двери и окна.

Я крепче вцепился в подлокотники кресла, когда она сглотнула. Боже правый, она, должно быть, была так напугана.

— Какой-то женщине, из постояльцев гостиницы удалось схватить Йена и спрятать в потайной комнате, но я не хотела бросать маму и просто…

Ее брови сошлись вместе, а лицо побледнело.

— Очнулась я через несколько дней, в столице. Рядом со мной была королева Илеана. Она рассказала мне, что произошло. Что наших родителей больше нет.

— Мне очень жаль, — сказал я, и это было действительно так. — Мне действительно жаль. Это чудо, что ты выжила.

— Боги защитили меня. Так сказала мне королева, — рассказала она. — Что я была Избранной. Позже я узнала, что это была одна из причин, по которой королева умоляла моих мать и отца не покидать безопасную столицу. Что… что, если Темный узнает о том, что Дева беззащитна, он пошлет за мной Жаждущих.

У меня болела челюсть от того, как крепко я ее сжимал. Я не имел абсолютно никакого отношения к тому, что случилось с ее семьей. Я даже не знал о ней в тот момент.