Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 28)
— Я не возьму больше, чем нужно.
Взгляд Киерана устремился на меня. Я знал, что он не отвернулся. Не в тот момент, когда я подносил запястье Эмиля к своему рту. Я колебался, даже когда челюсть начала болеть еще сильнее. Его кровь, несомненно, уничтожила бы привкус Девы, черт побери, это было бы просто идиотизмом, даже думать об этом.
Еще большим идиотизмом было то, что я колебался из-за этого.
Быстро и чисто прокусив то место, где бился пульс Эмиля, он лишь слегка дернулся, когда я быстро вынул клыки. Я провел большим пальцем по внутренней стороне его запястья, успокаивая кратковременное жжение боли. Кормление может быть болезненным или приносить удовольствие. Оно также может быть безразличным, как деловая сделка. Именно так и произошло, когда я втягивал в себя его кровь — его жизненную силу. В тот момент, когда на языке появился насыщенный землистый вкус, каждая клеточка моего тела словно завибрировала. Это было похоже на то, как если бы я долго не ел или не пил. Мне захотелось захлебнуться, но я заставил себя делать медленные, уверенные глотки, пока Эмиль стоял неподвижно.
Кормить и кормиться — обычное дело для нашего вида, но если один не доверял другому, то возникала инстинктивная реакция, которую невозможно было скрыть, физическая. Эмиль не проявлял никаких признаков этого. Он не отстранился, не напрягся и даже не издал ни звука. Эмиль доверял мне. Безоговорочно. И я не знал, чем заслужил это доверие.
По мере того, как я пил, в голове возникали обрывки образов. Густые, темно-зеленые деревья. Запах свежевспаханной земли и опилок. Воспоминания. Это было одно из воспоминаний Эмиля. Я услышал его дразнящий смех, когда увидел девушку с длинными темными косами до пояса и кожей цвета ночных роз, которые искала Дева по вечерам. Я сразу же узнал ее.
Это была Вонетта — сестра Киерана. Какого черта Эмиль думает сейчас о ней? Ну, ответ был очевиден.
Я усмехнулся, сжав запястье Эмиля. Он действительно хотел умереть.
Прошло еще несколько мгновений, прежде чем я заставил себя отстраниться. Я поднял голову, смахнул с губ одинокую каплю крови, и тут мои глаза нашли глаза Эмиля. Я приподнял бровь и усмехнулся. Его челюсть сомкнулась, когда он взглянул на Киерана. Моя ухмылка расплылась.
— Этого недостаточно, — начал Киеран.
— Этого достаточно.
Я протянул Киерану другую руку.
— Посмотри сам.
Он сложил пальцы вокруг моего запястья, его большой палец надавил на мой пульс. Поскольку Эмиль, как и я, принадлежал к роду элементалей, восходящему к первым атлантийцам, созданных богами, его кровь была чистой и сильной. Я уже чувствовал, что моя кожа стала теплее. Слабый туман, затуманивавший мой разум, исчез. Сердцебиение замедлилось.
Киеран облегченно вздохнул.
— Ты уверен?
Взгляд Эмиля искал мой.
— Если тебе нужно больше, я справлюсь.
— Я уверен.
Я еще раз сжал его руку, прежде чем отпустить.
— Еще раз спасибо.
— Знаешь, я могу остаться.
Эмиль начал закатывать рукав.
— Держись в тени, осматривая достопримечательности. Никто даже не узнает, что я здесь.
— Мне казалось, ты сказал, что город тебя не впечатлил.
— Я готов задержаться здесь и посмотреть, может быть, более длительный осмотр изменит мое мнение, — сказал он.
Я улыбнулся, зная, что Эмиль, как и все мы, не испытывает никакого желания проводить время в местах, контролируемых Кровавой Короной. Он предложил это, чтобы быть готовым к тому, что мне снова понадобится кормиться. Надеюсь, в этом не будет необходимости. Элементальные атлантийцы могли подолгу обходиться без пищи, если не получали травм и питались обычной для смертных пищей.
— Я благодарен тебе за предложение, но есть еще кое-что, о чем я должен попросить тебя. Еще об одной услуге, — сказал я, переместив свой вес.
Растущее напряжение, охватившее мои мышцы, также исчезло.
— Я хотел бы, чтобы вы вернулись в Атлантию в Эваемон.
Эмиль наклонил голову, слушая Ардена.
— Я полагаю, что за этой просьбой стоит более конкретная цель.
— Да. Я хотел бы, чтобы вы присмотрели за Аластиром.
На лице Эмиля мелькнуло удивление.
— Ты его подозреваешь?
— Нет. Я знаю Аластира с детства. Он мне как второй, но более требовательный отец, — сказал я, заслужив фырканье Киерана. — Но меньше всего нам нужно, чтобы он узнал о моих планах.
— По крайней мере, нам нужно отсрочить получение им информации, — добавил Киеран. — У Аластира везде есть глаза и уши. Он обязательно узнает.
— Значит, ты хочешь, чтобы я вмешался? — предположил Эмиль, и я кивнул. — Я могу это сделать.
Он взглянул на Ардена, который обгладывал опавший лист, как будто это была гадюка.
— Любопытно, почему мы хотим держать Аластира в неведении как можно дольше?
— Аластир хочет войны. Возможно, даже больше, чем мой отец. Если он узнает о моих планах по захвату Девы, то захочет использовать ее, чтобы нанести ответный удар Кровавой Короне.
Как и мой отец.
Эмиль снова обратил внимание на меня.
— И чем это отличается от того, что делаешь ты?
— Я не собираюсь ее убивать, — категорично заявил я. — А они именно так и поступили бы.
Атлантиец несколько мгновений молчал.
— Что ж, надеюсь, твой план не окажется тем, чего ты от них
— Я тоже, — сказал я.
Беспокойство, которое я почувствовал утром во время тренировки с Виктером, вернулось и навалилось на мою грудь, теперь уже слишком холодную и тяжелую от того, что я только что покормился.
Пожелав Эмилю и Ардену счастливого пути в Атлантию, мы разошлись. Киеран вернулся в город, где Янсен устроил его в небольшой квартирке над одной из мастерских. А я… ну, я отправился обратно в «Красную жемчужину», набрав достаточно скорости, чтобы в считанные секунды оказаться за пределами Рощи. Двигаясь слишком быстро, чтобы смертные могли уследить за мной, я заставил себя замедлиться, как только оказался в переулке возле «Красной жемчужины». Сердце заколотилось, и это не было связано с физической нагрузкой.
Я поднялся по задним ступеням, делая по три шага за раз, чтобы выйти в коридор за пределами комнаты. Меня не было всего час, если не больше, но, еще не дойдя до двери, я уже все знал. Тем не менее, я должен был проверить. Я толкнул дверь и почувствовал только ее сладкий запах. Комната была пуста.
Дева не дождалась.
ОХОТА
Горькое разочарование из-за невыполненного обещания Девы быстро сменилось беспокойством, когда я уставился на смятую постель.
Ее не было здесь, а значит, она была где-то там, на слишком часто загаженных улицах, совсем одна, в то время, когда по ночам бродят те, кто часто замышляют недоброе. Те, кто охотится за слабыми и беспомощными.
Но Дева была не совсем беспомощной. Язвительная ухмылка исказила мои губы. У нее был кинжал, из волчьей кости и кровавого камня, как минимум, и она обращалась с ним так, что это подтверждало ее слова о том, что она умеет им пользоваться.
И все же я пошел вперед. Ухватившись за одеяло, я приподнял его и глубоко вдохнул сладковато-землистый аромат. Медовая дыня. Сбросив покрывало, я повернулся и вышел из «Красной жемчужины». Снаружи я осмотрел тускло освещенные улицы, тихие, если не считать приглушенного гула, смеха и бравурных выкриков, доносящихся из многочисленных заведений.
Она могла быть уже где угодно, если покинула «Красную жемчужину» сразу после моего ухода. Я посмотрел на далекое зарево огней, пробивающихся из многочисленных окон замка Тирман. Улицы не становились безопаснее ближе к замку.
Наоборот, они становятся опаснее, потому что смертные больше не населяли эти места. Чем ближе к замку, тем ближе к Вознесенным, а после захода солнца они свободно передвигаются по улицам.
А поскольку она передвигалась не как Дева, а как простолюдинка, я сомневаюсь, что кто-то из Вознесенных станет колебаться, прежде чем принять вызов.
Гнев зародился внутри меня, но я не уверен, на кого именно он направлен. На Деву за то, что она по глупости подвергла свою жизнь опасности? На Вознесенных, которые действительно были виноваты? Или на себя, за то, что не позаботился о том, чтобы она оставалась на месте, пока ее не вернут в безопасное место?
Дева была слишком ценна, чтобы уступать ее кровожадному Вознесенному.
Перейдя улицу, я направился к мостикам и тропинкам, прорезавшим ту часть Рощи Желаний, которая была прорежена и использовалась в качестве парка самыми привилегированными жителями Масадонии. Весь Верхний Уорд, окружавший Лучезарный ряд, дома, магазины и парк, был оживлен, и мой чуткий слух улавливал отдаленные звуки каретных колес и разговоров. На полпути меня осенило, и я остановился.
Дева была умна.