Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 166)

Кончики ее пальцев потянулись к свободной ленте бриджей.

— Мне это нужно.

— Ты только сейчас так думаешь.

Что бы я отдал, чтобы услышать это от нее в любое другое время.

— Это кровь.

— Мне все равно.

Ее рука скользнула ниже.

— Прикоснись ко мне? Пожалуйста?

Потребность разрывала меня на части, и я застонал.

— Думаешь, теперь ты меня ненавидишь? Если я сделаю то, о чем ты просишь, ты захочешь меня убить.

Мои губы приподнялись. Если подумать…

— Ну, ты захочешь убить меня еще больше, чем сейчас. Ты сейчас себя не контролируешь.

Она наморщила лоб.

— Нет.

— Нет? — Повторил я, наблюдая за тем, как ее рука опускается вниз.

— Я не ненавижу тебя.

Я издал низкий гул. Меня охватила не только потребность. Это было настолько сильное желание, что я схватил ее за запястье еще до того, как понял, что делаю. Я хотел заменить ее руку своей, моими пальцами, моими губами, моим языком. Мой член напрягся.

— Хоук? — прохрипела она.

Я вытянул шею.

— Я замышлял лишить тебя всего, что ты знала, и я это сделал, но это далеко не самое худшее из моих преступлений, — прорычал я. — Я убивал людей, Поппи. На моих руках столько крови, что они никогда не будут чистыми. Я свергну королеву, которая заботилась о тебе, и многие другие погибнут при этом. Я не очень хороший человек, но сейчас я пытаюсь им стать.

— Я не хочу, чтобы ты был хорошим.

Она схватила меня за тунику.

— Я хочу тебя.

Я покачал головой. Я не буду этого делать. Поппи потянула меня за руку. Сделав неглубокий вдох, я склонился над ней.

— Через несколько минут, когда пройдет эта буря, ты снова начнешь ненавидеть меня, и не зря, — сказал я ей, наши рты были на расстоянии дюйма друг от друга. — Тебе будет неприятно, что ты умоляла меня поцеловать тебя, сделать что-то большее. Но даже без моей крови в тебе, я знаю, ты никогда не переставала хотеть меня.

Слова вырвались из меня в горячем порыве.

— Но, когда я снова окажусь глубоко внутри тебя, а так и будет, ты не сможешь винить ни влияние крови, ни что-либо еще.

Поппи уставилась на меня, когда я вытащил ее руку из-под этих прекрасных бедер и поднес ее ладонь к своему рту. Я поцеловал центр, вызвав у нее вздох.

Прошел удар сердца.

Может быть, два.

Затем, как я и обещал, разгоревшееся в крови вожделение стало рассеиваться.

Я отпустил ее руку, когда она потянулась ко мне. Секунды шли. Минуты.

— Мне не следовало уходить, — сказал я, убедившись, что ее разум немного прояснился. — Я должен был знать, что может произойти нечто подобное, но я недооценил их желание отомстить.

— Они… они хотели моей смерти, — сказала она.

— Они заплатят за то, что сделали, — пообещал я.

Она слегка пошевелилась, но совсем не так, как раньше.

— Что ты сделаешь? Убьешь их?

— Убью, и убью любого, кто вздумает пойти по их пути.

Поппи сглотнула.

— А я… что ты собираешься со мной делать?

Я отвернулся от нее, так чертовски устал.

— Я уже сказал тебе. Я использую тебя для обмена с королевой, чтобы освободить принца Малика. Клянусь, больше никакого вреда тебе не будет.

Поппи начала говорить, но все ее тело словно подергивалось.

— Кастил?

Я замер.

— Киеран… Киеран произнес имя Кастил.

Неужели?

Я не заметил. Я был слишком занят ее спасением. Я почувствовал, как участился ее пульс, и вместо гнева или паники почувствовал настоящее облегчение, когда последняя ложь рухнула. Она наконец-то приняла то, что уже должна была знать.

— О, боги!

Она закрыла рот рукой.

— Ты — это он.

Ее рука скользнула к воротнику разорванной рубашки.

— Вот что случилось с твоим братом. Вот почему ты так печалишься о нем. Он — принц, которого ты надеешься вернуть с помощью меня. Тебя зовут не Хоук Флинн. Ты — это он! Ты — Темный.

Только прошлая боль не позволила мне отреагировать на то, что меня назвали Темным.

— Я предпочитаю имя Кастил или Кас, — заявил я. — Если ты не хочешь называть меня так, можешь звать меня принц Кастил Да'Нир, второй сын короля Валина Да'Нира, брат принца Малика Да'Нира, но не называй меня Темным. Это не мое имя.

Поппи на секунду замолчала, а затем ее гнев и печаль закипели. Я позволил. И принял. Удар в грудь. Жгучая пощечина по щеке. Она толкала меня в плечи, кричала. Я позволял ей это, пока не увидел, как в ее глазах собирается влага. Я не мог сидеть сложа руки и ничего с этим не делать.

— Прекрати.

Я схватил ее за руки и притянул к своей груди.

— Прекрати, Поппи.

— Отпусти меня, — потребовала она, дрожа так сильно, что я боялся, что она сломается, если я отпущу ее.

Что на этот раз она разобьется вдребезги, и винить в этом будет некого, кроме меня. Поэтому я крепко прижал ее к себе. Я прижал свою голову к ее голове.

— Мне чертовски жаль, — прошептал я. — Мне очень жаль.

Ни одна слезинка не вытекла из глаз Поппи, но она дрожала, не слыша меня. Я начал отстраняться, ослабляя свою хватку. Ее сердце бешено колотилось.

— Поппи?

Она снова дернулась, перекатилась на бок, глотая воздух.