Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 13)

— Да?

Я взялся за ручку и повернул ее обнаружив, что она не заперта. Открыв дверь, я шагнул внутрь. Мое зрение сразу же приспособилось к узкой, тускло освещенной комнате и я обнаружил того, за кем пришел.

Джоул Крэйн сидел на краю своей кровати, которая была едва ли больше, чем разложеная раскладушка, его темные волосы свисали вперед, закрывая лицо и он держался за шею. То, как он сидел, чем-то напомнило мне моего брата после того, как он вернулся после вечера, проведенного с очень большим количеством спиртных напитков. Боль, похожая на ножевую рану, пронзила мою грудь. Наверное, дело в волосах. У брата они были чуть светлее, где-то между блондином и шатеном, но такой же длины, как у Джоула.

Мысли о брате были последним, что мне сейчас было нужно.

Я закрыл за собой дверь и оглядел комнату. Его доспехи были оставлены у входа, оружие лежало на сундуке у изножья кровати — все, кроме одного. Рядом с ним на одеяле лежал кинжал, лезвие которого при слабом освещении окрасилось в багровый цвет. Кровавый камень.

Джоул поднял голову. На лбу выступили капельки пота — признак лихорадки. Он прищурился. Под глазами, где кожа была тонкой и быстро разрушалась, уже распустились тени.

Именно это и происходило с Джоулом. Он разлагался. Гнил. Он был уже мертв.

— Флинн? — Спросил он.

Я кивнул, опираясь на стену.

— Видел, как ты вернулся из-за Вала.

— Да?

Он опустил руку на колено. Его рука дрожала.

— Решил проведать тебя и узнать, как у тебя дела.

Джоул моргнул и отвел взгляд.

— Чувствую себя просто… замечательно.

— Ты уверен в этом?

Он открыл рот, но из него вырвался лишь неровный смех.

— Тебя ведь укусили, не так ли? — Спросил я.

Он еще раз рассмеялся, но на этот раз дрожащим и резким смехом. Я ждал и не прошло много времени, как он сделал то, что нужно. Он молча поднял левую руку и засучил рукав своей туники.

Вот оно. Еще одно подтверждение того, что я уже знал.

Две зазубрины на запястье. Из разорванной плоти сочилась маслянистая темная субстанция. Красновато-синие линии, идущие вверх по предплечью и исчезающие под рукавом, уже проступали из, казалось бы, совсем незначительной раны.

Джоул собирался превратиться в того, кого он должен убивать. Жестокого, разъяренного зверя с голодом, который невозможно утолить, и он сделает это скорее раньше, чем позже.

Организмы по-разному справлялись с инфекцией. Многие выдерживали день или два без явных признаков. Другие — несколько часов. Он относился к последним, и я уверен то куда укусил Жаждущий, во многом повлияло на это. Скорее всего, он порвал вену или по крайней мере задел ее.

Джоул вздрогнул.

— Я проклят.

— Нет.

Я наклонил голову.

— Тебе просто не повезло.

Он повернул ко мне голову. Впадины на его щеках стали еще глубже.

— Если ты узнал, что меня укусили, пока ты был на Вале, ты должен был доложить обо мне. Предательство — не сделать этого.

Так и было.

Я оттолкнулся от стены и посмотрел на кинжал из кровавого камня. Он был выточен из рубиново-красных камней, которыми было усеяно побережье моря Сайона, еще за много веков до моего рождения. В детстве отец рассказывал нам с братом, что это гневные или печальные слезы богов, оставленных каменеть на солнце. Это была одна из немногих вещей в королевстве, которая убивала Жаждущего или зараженного им.

Это также убивало и их создателей.

Вознесенных.

— Ты собирался попытаться справиться с этим сам?

Я кивнул на кинжал.

Он устало проследил за моим взглядом.

— Я собирался, но не смог. Я не могу даже прикоснуться к нему.

Инфекция не позволила. Это было нечто вроде промывания мозгов или гипноза, когда я думал о том, что укус может настолько сильно контролировать человека, не позволяя ему покончить с жизнью.

— Я… я собирался пойти к командиру, — добавил Джоул, его плечи дрожали. — Но я сел передохнуть и я… я подумал, что у меня будет больше времени. Я действительно так думал. Я собирался сдаться.

Его водянистые глаза встретились с моими.

— Я клянусь.

Я не знал, было ли это правдой. Скорее всего нет, но я не мог его винить. Выдать себя означало ужасную смерть, поскольку Вознесенные любили устраивать публичные зрелища, казня зараженных. Они сжигали их заживо, что было чертовски хорошим способом выразить «уважение и почтение к их жертве». Если я сообщу о Джоуле, то последним воспоминанием о нем, если он вообще будет к тому времени в сознании — будут его крики.

Я подошел и встал перед ним.

— У тебя есть семья?

Он вздохнул, покачав головой.

— Мама и папа умерли несколько лет назад. Это было что-то вроде… простуды. Они были в порядке… в один момент, а в другой — нет. Умерли в ту же ночь.

Он поднял на меня глаза, с каждым мгновением становясь все старше.

— У меня нет ни братьев, ни сестер.

Я кивнул, подумав, что это, по крайней мере удача. Всегда лучше, когда некому оплакивать.

— Если бы они у меня были, я бы пошел к ним, — продолжил он. — Они… знали бы, что делать. Она бы… пришла за мной. Приняла бы меня с достоинством.

Неужели он говорил о ком-то, кто откликнулся на безмолвный призыв белых носовых платков, развешанных на окнах и дверях? Потребовалось чертовски много времени, чтобы понять, что они символизируют. Половина людей, которых я спрашивал вели себя так, как будто не знали об их существовании. Когда же я узнал, что означают эти клочки белого цвета, которые время от времени появляются, а потом быстро исчезают… я понял, почему. Они означали, что внутри находится так называемый проклятый, который скорее всего заражен Жаждущим так же, как и Джоул Крэйн. Кусок белой ткани использовался для оповещения тех, кто в Масадонии рисковал стать предателем, чтобы обеспечить быструю и достойную смерть зараженным.

Тот факт, что этот поступок вообще считался изменой и, следовательно, карался смертью, поразил меня, но не удивил. Кровавая Корона преуспела в бессмысленной жестокости.

— Она? — Спросил я.

Он кивнул, тяжело сглотнув.

— Дитя богов.

Дева. Люди верили, что она — дитя богов, но я понятия не имел, почему он считает, что его семья, если бы она и была жива, то отправилась бы к ней.

— И как бы она это сделала? Приняла бы тебя с достоинством?

— Она… она дала бы мне покой, — сказал он мне.

Я поднял брови, когда его охватил очередной приступ кашля. Дала бы ему покой? Я не был уверен, что это вообще возможно. Инфекция помутила его разум.

— Что… ты собираешься делать? — Прохрипел Джоул, его дыхание гулко отдавалось в груди.

Присев перед ним, я улыбнулся.

— Ничего.

— Что? Ты должен что-то сделать.

Смятение и нотки паники наполнили его погруженные в сон черты.