Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 10)

— Блин, я совсем забыл об этом. Понятия не имею. И, конечно, он не стал вдаваться в подробности.

— Я начинаю думать, что неясность − уникальная способность, когда речь идет о дракене, — пробормотал Киеран.

Меня разобрал грубый смех.

— Да, но у всех нас на уме были куда более важные вещи.

И сейчас есть.

— Говори с ней.

Я взглянул на Киерана.

— Так сказал Нектас.

— Сказал.

Но о чем мне с ней говорить? Я покачал головой, глядя на ее лицо. Она выглядела чертовски спокойной, в то время как все мое существо словно разрывалось на части. Я провел кончиками пальцев по ее холодной щеке. Говори с ней. Я провел пальцами по шраму, начинавшемуся у ее виска, и подумал о том, что в первый раз увидел ее почему-то неприкрытой.

Потом я подумал о том, как впервые увидел ее.

Я не знал, это ли имел в виду Нектас, но что-то в этом было. Я заставил себя сделать глубокий, ровный вдох, пока Киеран поправлял рукав ее рубашки.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе, как это было, когда я был в Масадонии? — Сказал я ей, чувствуя, как внимание Киерана и Делано переключается на меня. — Я не помню, но, по-моему, я не рассказывал тебе, как все было до того, как я стал твоим стражем. Все, что я делал.

На этот раз я вздохнул тяжелее, потому что я сделал очень много.

— И как все это изменилось. Как я изменился. Благодаря тебе.

Я заправил прядь волос ей за ухо.

— Но с чего мне начать?

Я порылся в своих воспоминаниях. Сначала они были туманными. Но потом…

— Думаю, я начну с Вала.

НА ВАЛЕ

Прохлада проникала на Вал, прогоняя остатки позднего тепла, затянувшегося до самой осени. В ночном воздухе витал намек на приближающийся снег.

Но это было не единственное.

Повернувшись лицом к выступу, я уперся носком сапога в карниз и посмотрел вниз, на ветхие строения в тени массивной стены, ограждающей выгребную яму города, называемого Масадонией. Все дома были серо-коричневого цвета, испачканные грязью и дымом, поставленные друг на друга, не оставляли места для проезда повозок по улицам, не говоря уже о том, чтобы люди могли дышать чем-то, кроме вони нечистот и разложения.

И смерти.

В воздухе возле Вала всегда витала смерть.

Я скривил губы от отвращения, осматривая ряды домов в Нижнем квартале. Освещенные факелами и несколькими уличными фонарями, работающими на масле, а не на электричестве, эти громоздкие здания, казалось, были на расстоянии одного порыва ветра от того, чтобы рухнуть сами на себя. Очевидно, герцог и герцогиня Тирман, Вознесенные правившие Масадонией, считали, что только богатые люди заслуживают такой роскоши, как чистый воздух и пространство, электричество и водопровод.

Масадония была одним из старейших городов королевства, и я был уверен, что когда-то она была прекрасна, когда Атлантия владела всем царством смертных — до Войны Двух Королей, Кровавой Короны и Вознесения, когда вокруг городов и деревень возводили крепости, чтобы не допустить распространения зла, которое жило там. До того, как мой народ отступил к востоку от гор Скотос ради блага всего королевства.

Но ничего хорошего из этого не вышло.

Вознесенные — те, кто теперь правит всем к западу от Скотоса, были искусными ревизионистами, переписывающими историю, называя себя героями и проклиная атлантийцев как злодеев. Им удалось убедить смертных, что они благословлены богами и установить себя в качестве правителей того, что они теперь называли Королевством Солис.

Из теней Нижнего квартала донесся истошный крик.

Это зло не нашло себе места. Теперь оно жило среди смертных.

Подняв взгляд на мерцающий огнями Сияющий квартал, расположенный у основания замка Тирман, я крепче сжал рукоять меча у бедра. Теперь красота была только за густым лесом Рощи Желаний, где в больших поместьях на обширных акрах земли жила элита Масадонии. Большинство из них были Вознесенными. Лишь немногие были смертными, которым богатство досталось от поколения к поколению. И они, скорее всего, прекрасно знали, кем являются Вознесенные.

Можно было подумать, что вампиры лучше заботятся о своих людях, ведь без них они просто зачахнут и истощатся. Однако в целом Вознесенным похоже, не хватало как дальновидности, так и сочувствия. Они относились к своим людям как к скоту, держа их в дерьмовых условиях до тех пор, пока не наступало время для расправы.

— Никогда не привыкнешь к запахам и звукам.

Голос вторгся в мои мысли.

— Нет, если только ты не вырос в Нижнем квартале.

Я повернул голову к Пенсу. Светловолосому охраннику было не больше года или двух на втором десятке лет жизни. Я сомневался, что он доживет до среднего возраста, если продолжит свой путь на Вале. Большинство охранников так и не дожили.

— Ты вырос там, внизу?

В свете ближайшего фонаря Пенс кивнул, глядя на дома, выстроившиеся в ряд, как неровные, зазубренные зубы. Его ответ не удивил. В Солисе не было особых возможностей, если только человек не родился в богатстве. Ты либо работал, как твои родители, едва сводя концы с концами, либо вступал в королевскую армию, надеясь стать одним из тех счастливчиков, которые проживут достаточно долго, чтобы перебраться с Вала и получить должность в королевской гвардии.

Пенс нахмурился, когда раздалось несколько криков, доносившихся из района, расположенного неподалеку от Цитадели, где в игорных притонах и домах удовольствий тратились монеты. Только боги знали, что там происходит. Неудачная сделка? Бессмысленное, ничем не спровоцированное убийство? Сами Вознесенные? Возможности были безграничны.

— А ты? — Спросил он.

— Вырос на ферме на востоке.

Ложь легко слетела с моих губ и не только потому, что я действительно был родом с востока, с Дальнего Востока, но и потому, что я умел лгать так же хорошо, как и убивать.

Складка между бровями Пенса углубилась.

— Слышал, что ты из столицы.

— Я работал на Вале в Карсодонии.

Еще одна ложь.

— Но я не оттуда.

— А-а.

Кожа между его глазами разгладилась, когда он вернулся к разглядыванию Нижнего квартала и шлейфов дыма, выходящих из труб.

Я ничуть не удивился, что он не стал расспрашивать меня о том, что я сказал. Большинство смертных редко подвергают что-либо сомнению. Поколение за поколением воспитывалось так, чтобы просто принимать то, что им говорят. За это я мог поблагодарить Вознесенных. Это значительно облегчало то, что мне предстояло сделать.

— Держу пари, что Карсодония выглядит совсем не так, как здесь, — сказал Пенс с тоской в голосе.

Я чуть не рассмеялся. Столица была точно такой же, как Масадония, только еще более расслоенной и ужасной. Но я подавил звук, который хотел превратиться в смех.

— Пляжи вдоль моря Страуд… хорошие.

На лице Пенса появилась короткая улыбка, отчего он стал казаться еще моложе.

— Никогда раньше не видел моря.

И, наверное, никогда не увидит.

В груди и желудке заныло, напоминая, что надо поесть.

— А вот мой брат увидит, — добавил он с улыбкой. — Оуэн — второй сын, ты же знаешь.

Гнев сменился болью, затопив мой организм, но я сдержал его, вернув свое внимание к Нижнему кварталу.

— Значит, он лорд в Уэйте?

— Да. Он в замке. Он там с тех пор, как ему исполнилось тринадцать, учится быть лордом.

Я ухмыльнулся.

— А как учатся быть лордом?