Дженнифер Адам – Последняя Ветрожея (страница 4)

Брида не сводила глаз со своих поношенных кожаных сапог и шевелила пальцами ног. Огорчение матушки Магди пригнуло её голову.

– Прости меня. Я просто хотела своими ушами услышать истории.

– Меня тревожат не истории. Опасность. Сколько раз я предупреждала тебя, как опасно привлечь внимание королевы? – Магди махнула рукой на спины расходившихся жителей. – День поминания, собрание – всё это вопреки закону. И когда королева узнает, что такие вещи ещё происходят здесь – а она узнает рано или поздно, – я не хочу, чтобы тебя захватило лавиной последствий. Как ты этого не понимаешь?

Брида удручённо кивнула, и они повернули к дому. Девочка уже сотни раз слышала это предостережение. И хотя Брида понимала, что обеспокоенность ведуньи говорит о её симпатии, это не облегчало мучительной жажды у неё в груди.

Матушка Магди вздохнула:

– Любопытство…

– Кошку сгубило, я знаю. Но я не кошка. Я осторожна. Я просто хочу знать.

– Разве ты не моя ученица? Моя работа – научить тебя тому, что ты хочешь знать. Довольно лишь спросить.

Брида уткнула язык в щёку. Она спрашивала, но этого было мало. Матушка Магди не всегда отвечала на её вопросы. Но раз уж эта дверь приотворилась… Она вспомнила об изголодавшихся беженцах у колодца, о Микеле и Нэн, о недороде и непредсказуемости погоды. Она выпалила:

– Куда подевались кони-бури?

Они сошли с освещённой фонарями городской дороги и зашагали по извилистой тропинке среди деревьев, а матушка Магди всё молчала. Шаги мягко перекликались с шелестом листьев у них над головами и пением сверчков в подлеске. Когда Брида уже решила, что Магди пропустила её вопрос мимо ушей, ведунья наконец ответила:

– Ни одна из историй не говорит об этом прямо, но все они сходятся на том, что кони-бури последовали за Серебряными Фейри в иные земли. Далеко-далеко.

– Но они реальны?

– Я верю, что некогда они существовали, да. А ныне? – Магди только руками развела да плечами пожала.

Брида прокрутила в голове рассказ Голоса и спросила:

– Но отчего Ветрожея не вернулась, чтобы снова сплетать погоду?

– Никто не знает даже, куда она направилась. Некоторые говорят, что она вернётся, когда будет нужна нам больше всего. Другие утверждают, что её убили. Может, она просто выбрала себе гнездовье, которое пришлось её душе больше, чем Маревые скалы.

– Это не настоящие ответы, – пожаловалась Брида.

– На многие вопросы нет ответов, однако задавать их всё-таки стоит. – Магди отмахнулась от облака светлячков и ночных мотыльков, следовавших за ней.

– А почему не прилетела другая Ветрожея?

– Ветрожеи не то, что ведуньи, дитя. Дар ведовства встречается не так уж часто, и бывает, что обладающие этой силой боятся её использовать. Но Ветрожеи… если одна такая рождается на свет, это благословение Великой Матери. Возможно, мы не увидим другой на своём веку.

Они пошли по развилке к прогалине, на которой стоял их домик. В окнах мерцал густой золотисто-алый свет от углей в очаге, дымок вился на холсте звёздного неба.

– Я займусь огнём и приготовлю чай на сон грядущий, а ты пока займись животными, – сказала Магди.

Но у Бриды оставался последний вопрос:

– А что с мальчиком с лёгочной лихорадкой? Ты его исцелила?

Поднимаясь на крыльцо, Магди расплетала завязки плаща.

– Травяной пар, чтобы облегчить дыхание, тёплый компресс на грудь. Через день-другой он будет здоров, как летние розы, если только этот глупый мальчишка не вздумает кувыркаться в холодном пруду, не успев полностью поправиться. Ступай в хлев и не тяни с кормлением. Завтра будет длинный день… В уплату за непослушание я жду, что зелёная комната будет прибрана и пополнена травами. Я оставлю тебе список.

Брида вздохнула. Но наказание всё равно стоило того, чтобы услышать Голос и попробовать своё первое речево.

2

Песнь крыльев

– Шипы и колючки, – выругалась Брида и шаркнула носком сапога по раскисшей земле. Три дня назад здесь были звёздочки седмичника, она это точно помнила, но что-то их выворотило. Единственная другая куртинка находилась в полулиге дальше в лесу… если, конечно, она уцелела.

Ворча себе под нос, девочка взобралась на холм и углубилась под сень деревьев. Корзина для трав стукалась о бедро при каждом шаге, и Брида поменяла руку, перехватив её поудобнее, затем недовольно забормотала, пригибаясь, чтобы уйти от низко нависающей ветки.

Вместо этого девочка угодила в паутину, что не улучшило её настроения.

Уронив корзину на мшистый ковёр, Брида провела обеими руками по лицу. Паутинный шёлк остался на ресницах даже после попытки его отцепить.

– Фух! – Брида рухнула на землю рядом с наполовину полной корзиной.

В кружевной пятнистой тени промелькнула белая горлица, и Брида проводила её взглядом до дерева гикори. Она узнала эту птицу – та часто пролетала в лес рядом с хижиной. Брида ладила с птицами, хотя в первый раз, когда она отговорила ястреба ловить кролика, матушка Магди отругала её за вмешательство в естественное течение жизни. Но эта голубка, как Брида ни пыталась с ней заговорить, большей частью, похоже, вовсе не обращала на неё внимания.

Очередная неудача в длинном списке.

Брида потёрла шею. Правая лодыжка чесалась от укуса мошки, а левое запястье горело после досадной встречи со жгучей крапивой. На пятке выскочила мозоль, а другая на мизинце, пот неприятно струился по спине.

Утро выдалось не самым удачным, а она ещё не собрала и половины растений из списка матушки Магди.

Столько хлопот из-за пары историй.

Брида прислонилась к поваленному бревну и закрыла глаза, позволяя росистому ветерку откинуть спутанные волосы с лица. В ветвях дуба, сплетавшихся над ней пологом, пели птицы, а где-то неподалёку стучал дятел в поисках древоточцев.

Это был идеальный день для прогулки на пони, а вместо этого девочка столько часов кряду копалась в грязи, выискивая сорняки.

Она знала, что негоже жаловаться – после всего, что сделала для неё матушка Магди. И, говоря о наказаниях, это была справедливая плата за то, что она втихаря утянулась на перекрестье дорог. Ей просто хотелось…

Внезапно опустилась тишина, будто лес затаил дыхание, и Брида позабыла себя жалеть. Птицы затихли, не допев трель, и от тревожной дрожи у неё разом напряглась спина. Брида медленно села и повернула голову.

Позади хрустнула ветка, сломавшись под тяжестью шага, слишком неловкого для любого зверя, но только не для человека.

«Ох, колючки», – подумала Брида. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, но девочка подобралась и приготовилась встать.

Слишком поздно. Голос, который она была бы рада не знать, уже горланил ту самую несносную песню:

Ведьмочка сидит посредь дороги, Чешет нос, скрестив глаза и ноги, Без толку! Не вспоминается заклятье. Раз моргнула, два и три… Проклятье! Жабой, погляди-ка, обернулась!

Брида поднялась и повернулась к нему, сложив руки и хмурясь в подражание матушке Магди в неудачный день:

– Отлично, Дэв Друзе, хоть что-то задержалось у тебя в голове. Жаль только, что это всего лишь детская песенка.

Мальчишка мясника покраснел и половчее перехватил изогнутый лук. Он был на голову выше Бриды, с тусклыми волосами цвета остывшей овсянки и кожей, похожей на свернувшееся молоко.

От застарелых пятен крови на его кожаной безрукавке у Бриды скрутило желудок. Они с матушкой Магди не ели мяса, и, хотя Магди говорила, что негоже ставить в укор честным людям их честный заработок, у Бриды язык бы не повернулся назвать Дэва честным. Он был просто сиволап, вот и всё, и ему нравилось убивать.

– Что ты сказала, ведьмочка? – прорычал тот.

– Ой, я сказала слишком длинные для тебя слова? Не волнуйся. Со временем ты и их поймёшь.

Дэв потянулся к колчану, висевшему у него за плечом, и выхватил стрелу, глаза у него сделались тёмные и жёсткие, как речная галька.

– Думаешь, ты шибко умная, да, ведьмочка?

Брида невольно сделала шаг назад, сунув руку в карман туники. Она стиснула в руке амулет, который матушка Магди заставляла её носить с собой: льняной мешочек, в котором лежали два камешка – полированный кусочек агата, перехваченный посередине тёмной полосой, и гладкий чёрный камешек с северных гор, – а также маленькое белое пёрышко. Защитная энергия пела под её пальцами, придавая девочке храбрости, однако она уже знала, что скажет матушка Магди: «Если станешь тыкать палкой в разъярённого барсука, дело кончится тем, что он тебя укусит».

Но Брида тоже была не в лучшем настроении, и она устала от Дэва и его дурацких песен.

– Я не ведьмочка, – прошипела она. – И я умнее тебя! – прибавила она беззвучно, ибо даже она не была настолько глупа, чтобы сказать это вслух.

Мальчишка ухмыльнулся, но назвать его выражение дружелюбным язык не поворачивался.

– Точно. Ты просто подкидыш, который никому даром не сдался. Повезло тебе, что ведунья не может прогнать бродяжку, а?

Каждое слово кололо, как битое стекло, и Брида заставила себя не дрогнуть.