Дженни Ниммо – Лазурный питон (страница 2)

А вот Чарли даже спросонья узнал знакомый вой и, спотыкаясь, спустился в прихожую. Он открыл дверь и уставился на Бенджи, мигая от уличных огней.

– Что случилось? – спросил он. – Ночь на дворе! Ты откуда? Куда?

– Почти ночь, – кивнул Бенджи. – Слушай, тут такое дело… В общем, у меня новости. Я уезжаю. В Гонконг.

– Что, прямо сейчас? – Чарли отчаянно тер глаза.

– Угу.

Чарли изумленно воззрился на приятеля. Потом спохватился и пригласил его войти и выпить чаю. Пока чайник грелся, Чарли поинтересовался, едет ли и Спринтер-Боб в Гонконг.

– Боб… э-э-э… не едет, – промямлил Бенджи. – Ему бы пришлось прививку делать, а он уколы терпеть не может.

– Куда же он денется? – Чарли озадаченно глянул на Спринтера-Боба, который искательно завилял хвостом.

– Вот я почему и пришел. – Бенджи смущенно покашлял. – Кроме тебя, больше мне попросить некого.

– Меня? – Чарли разинул рот, а потом в ужасе замахал руками. – Да ты что! Мне нельзя держать дома собаку! У меня же бабушка Бон! Она сначала пса убьет, а потом и меня!

– Чш-ш! Что ты такое говоришь! – Бенджи встревоженно заерзал. Спринтер-Боб полез под стол – прятаться от страшной бабушки Бон. – Ну вот, смотри, что ты наделал. Он испугался.

Перекрывая отчаянные возражения Чарли, Бенджи поспешно объяснил, что поездка в Гонконг и для него самого оказалась полнейшей неожиданностью.

– Понимаешь, – взахлеб говорил он, – папе с мамой подвернулось потрясающее дело, и они просто не могут отказаться! Ты только представь: один китайский миллиардер предложил им разыскать бриллиантовое ожерелье, которое у него украли из гонконгской резиденции. Он обещал колоссальное вознаграждение! Ну и вообще, Китай, интересно же… А потом выяснилось, что папе с мамой, может, придется там проторчать не один месяц, и оставлять меня тут они не захотели. – Голос у Бенджи упал. – А к Бобу это не относится…

Чарли налил другу чай, придвинул тарелку с горячими тостами и плюхнулся на стул.

– Ого, – только и сказал он. Потом задумчиво почесал в затылке. Спросонок буйная шевелюра Чарли была всклокочена еще сильнее, чем обычно.

– Спасибо, Чарли! – искренне поблагодарил Бенджи, запихивая в рот тост. – Ну, я пошел. Дверь я сам закрою. – На пороге он обернулся и виновато сказал: – Мне ужасно жаль, что все так получилось. Но я надеюсь, ты справишься.

И ушел.

От волнения Бенджи начисто позабыл рассказать приятелю про отъезд дяди Патона, про волшебную палочку в багажнике и про таинственное появление трех теток.

Сквозь кухонное окно Чарли было видно, как Бенджи торопливой трусцой пересек улицу и нырнул в зеленый автомобиль Браунов. Чарли хотел было помахать приятелю на прощание, но автомобиль уже тронулся.

– Ну и что дальше? – пробормотал себе под нос мальчик.

В ответ из-под стола раздалось подавленное ворчание Спринтера-Боба. Бенджи впопыхах забыл оставить для пса хоть какого-нибудь корма, а его родители, похоже, за сборами так захлопотались, что и думать не думали о таких мелочах.

– А еще сыщики называются! – недовольно буркнул Чарли.

Минут пять он ломал голову над тем, как утаить от бабушки Бон наличие в доме Спринтера-Боба. Но думать в такую рань – непосильная задача. Поэтому неудивительно, что вскоре голова Чарли упала на стол, посреди крошек, и он уснул.

Судьбе было угодно, чтобы в это утро бабушка Бон, в своем сером халате, первой из взрослых появилась на кухне:

– Это еще что такое?

От ее пронзительного голоса Чарли подскочил как ошпаренный.

– Что это тебе вздумалось спать в кухне, Чарлз? – язвительно поинтересовалась бабушка Бон. – Твое счастье, что сегодня суббота, а то ты пропустил бы школьный автобус.

– М-м-м… – На более вразумительный ответ Чарли не хватило. Он сонно захлопал глазами.

Бабушка Бон, крупная костистая старуха, принялась расхаживать по кухне, и тощая седая косица, похожая на крысиный хвостик, прыгала у нее за плечами. Старуха с грохотом водрузила чайник на плиту, потом с грохотом захлопнула дверцу холодильника и умудрилась с грохотом бросить на стол твердый брикет масла. Внезапно бабушка Бон крутанулась на пятках, потянула носом и подозрительно уставилась на внука.

– Здесь пахнет псиной, – прокурорским тоном заявила она. – Собакой.

– С-с-собакой? – Чарли в ужасе вспомнил про Спринтера-Боба. К счастью, кухонный стол был застелен тяжелой скатертью, свисавшей до полу и весьма удачно скрывавшей затаившегося пса.

– К тебе что, приходил твой приятель? От него вечно псиной несет.

– Бенджи? А… Да, он забегал. Попрощаться, – поспешно добавил Чарли. – Он улетает в Гонконг.

– Скатертью дорога, – сквозь зубы высказалась старуха, не терпевшая ни Бенджи, ни его пса.

Когда она удалилась в кладовку, Чарли быстренько ухватил Спринтера-Боба за ошейник и потащил на второй этаж.

– Прямо не знаю, что мне с тобой делать, – вздохнул он, заталкивая пса в свою комнату. – Мне в понедельник в школу, и вернусь я только в пятницу. Понимаешь, я там ночую. Всю неделю!

Но Спринтер-Боб жизнерадостно вспрыгнул на кровать Чарли и завилял хвостом. В этой комнате он провел немало счастливых часов.

Чарли посмотрел на довольного незаконного гостя и решил, что без помощи дяди Патона ему не обойтись. Выскользнув на площадку, он на цыпочках подкрался к двери дядиного кабинета, украшенной неизменной табличкой, которая призывала «не беспокоить» обитателя комнаты. Чарли постучался, но ответа не получил.

Тогда мальчик осторожно приоткрыл дверь и заглянул в кабинет. Дядя отсутствовал. Странно, это на него не похоже – уходить из дому с утра пораньше, когда уже светает. На столе, заваленном книгами и бумагами, – точнее, на самой высокой стопке книг – белел конверт. Чарли вытянул шею, потом подошел к столу: на конверте значилось его, Чарли, имя.

Мальчик быстро вытащил записку и пробежал ее глазами. Почерк был крупный и явно торопливый.

Дорогой Чарли, мои сестрицы опять строят какие-то козни. Услышал, как они совещались рано утром. Должен срочно принять меры. Если их не остановить, в наш дом неминуемо придет беда. Потом все объясню. Рассчитываю вернуться через несколько дней.

Искренне твой, дядя П.

P. S. Палочку взял с собой.

– Ну что-о-о же это такое! – простонал Чарли. – Может, хватит на сегодня неприятностей?

Но неприятности только начинались.

Чарли глубоко вздохнул, плотно прикрыл за собой дверь дядиной комнаты, повернулся и… налетел на стопку полотенец.

– Ай! – вскрикнули полотенца и разлетелись по полу.

Вторая бабушка Чарли, Мейзи Джонс, которая, собственно, и несла их, попятилась и, не удержав равновесия, плюхнулась на пол.

– Осторожнее, Чарли! – укоризненно воскликнула она.

Чарли не без труда помог своей довольно упитанной бабушке подняться и, собирая рассыпанные полотенца, вкратце поведал о дядиной записке и о задачке, которую ему подкинул Бенджи вместе и псом.

– Не волнуйся, Чарли. – Поскольку по лестнице поднималась старуха Бон, Мейзи перешла на шепот: – Я пригляжу за бедным песиком. А насчет дяди… думаю, все образуется.

Чарли побежал к себе переодеваться и сказал Спринтеру-Бобу:

– Мы тебя обязательно покормим, не куксись. Не сейчас, так потом. Главное – дождаться, пока бабушка Бон куда-нибудь уйдет.

Когда именно настанет этот момент и настанет ли он вообще, Чарли и сам не знал, но пес выслушал его довольно спокойно, потом свернулся на кровати и уснул. Убедившись, что Боб доволен, Чарли спустился вниз.

Весь дом уже был на ногах: Мейзи затевала стирку, а мама допивала вторую чашку кофе. Быстро чмокнув сына в щеку, она пожелала ему удачи и умчалась на службу в зеленную лавку. «Что-то она слишком принаряжена для картошки и капусты», – подумалось Чарли. В самом деле, мамины золотисто-каштановые волосы были схвачены черным бархатным бантом и светлое пальто выглядело новеньким и модным. Только бы у мамы не завелся поклонник! Чарли продолжал верить, что его отец не погиб, а исчез и что в один прекрасный день он вернется.

Через пять минут после того, как мама убежала на работу, бабушка Бон тоже засобиралась. Она облачилась в черное пальто, а седые волосы спрятала под черную шляпку. Затем выдала Чарли привычное указание «немедленно причесаться» и удалилась, причем на тонких губах у старухи играла недобрая улыбочка, которая ее внуку очень, очень не понравилась.

Как только дверь за бабушкой Бон затворилась, Чарли метнулся к холодильнику и вытащил миску с остатками вчерашнего бараньего жаркого. Мейзи усмехнулась и покачала головой, но разрешила Чарли отнести немного жаркого на тарелке томившемуся в заточении псу.

– Надо обязательно успеть его выгулять, пока мадам Бон не вернулась, – посоветовала она.

Чарли согласился и, едва Спринтер-Боб расправился с жарким (а проделал он это мгновенно), вывел его на зады дома, в садик, где оба с удовольствием поиграли в «поймай тапок», причем мальчик пожертвовал псу тапок из особо нелюбимой пары – на нем было вышито «Чарли».

В результате от ненавистного тапка мало что осталось, но в запасе имелся второй такой же. Спринтер-Боб как раз дожевывал последние клочки тапка, когда Мейзи высунулась в окошко и предупредила:

– Чарли, тревога! Сюда идут сестрицы Юбим!

– Сиди тут, Боб. Место, место, – велел Чарли псу. – И веди себя тихо, если можешь.

Сам он пулей пронесся в кухню через черный ход и уселся за столом, сделав вид, будто листает журнал. С парадного крыльца уже квохтали тетки. Щелкнул ключ, и все четыре вступили в прихожую – три сестрицы Юбим и с ними старуха Бон, в девичестве тоже Юбим. И все они разговаривали одновременно.