Дженни Ниммо – Чарли Бон и Алый рыцарь (страница 55)

   — Мисс... э... Джулия... э...

   Похоже, у Патона сегодня появились проблемы с горлом. Чарли терпеливо ждал, пока спазм пройдет.

   — Да. Она... э... согласилась выйти за меня замуж.

   — Ура!  — заорал Чарли на всю больницу, — Потрясающе! Вот это новость!

   К нему бросилась медсестра:

   — Вон отсюда, молодой человек! Здесь медицинское учреждение, а не ярмарочный балаган.

   К тому времени, когда Чарли и его мама вернулись домой, в доме номер девять произошли изменения.

   Во-первых, уехала Бабушка Бон.

   — Она перебралась жить к сестрам Юбим, — сказала им Мэйзи, — хотя я не уверена, что это надолго.

   Во-вторых, Элис Энджел начала приводить в порядок свой старый дом. Она решила продать Цветочную лавку в городке Степпинг-Стоунз и навсегда вернуться обратно.

   В воскресенье вечером люди начали возвращаться в город. Они вели себя так, словно уезжали на обычный уикенд. Губительный туман, накрывший их дома, считался совпадением.

   О том, что на Пустоши произошла битва, нигде не упоминалось. События такого рода были неприемлемы для простых обывателей.

   Все сходились во мнении, что на Пасху будет прекрасная погода. В садах начали распускаться нарциссы и ирисы, а на аллеях благоухали цветущие вишни.

   Преобразилась и улица Пимини. Странные дикари, пришедшие неизвестно откуда, исчезли так же таинственно, как и появились. Миссис Кэттл теперь оставалась единственной обитательницей этого района. Она надеялась, что со временем у нее появятся более дружелюбные соседи, чем раньше.

   Двуручный меч, как и прежде, занял положенное ему место на стене кузницы, а лазурный питон снова странствовал вокруг чайников  — то видимый, то невидимый. Миссис Кэттл предложила Дагберту Эндлессу поселиться у нее в доме, и он с радостью согласился.

   Мальчик мечтал обучиться у нее кузнечному ремеслу, чтобы самому создавать красивые вещи из металла.

   — Не обязательно оружие, — сказал он Миссис Кэттл, — но, может быть, церемониальные мечи, декоративные стулья, столы, каминные принадлежности и тому подобное.

   — А как насчет чайников? — спросила женщина.

   — Это в первую очередь, — ответил Дагберт.

   В понедельник утром на занятия в Академию Блура не явился ни один ученик. Ходили слухи, что сейчас это не лучшее место для пребывания.

   В тот же день после обеда из больницы выписали Лайелла Бона и Мистера Юбима. Когда они вернулись домой на улицу Филберта, Госпожа Кухарка временно переехала в опустевшую комнату Бабушки Бон.

   Лайелл и Эми хотели как можно скорее перебраться в свой старый дом на углу Алмазной улицы и Лимонного проспекта.   Но, прежде всего, предстояло разобраться с тайной, скрытой в шкатулке Мэйбелл.

   На следующий день, ближе к вечеру, Лайелл повел Чарли и Дядю Патона в собор, где он все еще числился официальным органистом. Они прошли по широкому проходу к хорам и величественному органу, длинные трубы которого устремлялись ввысь навстречу сводчатому куполу.

   Чарли не представлял, где его отец мог спрятать инкрустированную жемчугом шкатулку. Лайелл озорно улыбнулся и приподнял мягкое сиденье скамьи органиста. Внутри тайника лежала шкатулка.

   — Никогда бы не догадался, — воскликнул Дядя Патон, — замечательное хранилище! Кто бы мог подумать?

   Он вытащил ларец:

   — Но как его открыть? Ведь у нас нет ключа.

   — Можно взломать замок, — предложил Лайелл, — правда, при этом будет поврежден рисунок.

   Чарли забрал у дяди шкатулку. Он перевернул ее и стал изучать замысловатые узоры на крышке и по бокам: крошечные перламутровые звезды, птицы, листья и цветы.

   Звезды притягивали его взгляд и манили за собой в глубину. Мальчик обнаружил, что он очень медленно, почти незаметно погружается, перемещается в комнату с горящими свечами. Возле стола спиной к нему стоял мастер и вдавливал крошечные кусочки перламутра в заднюю стенку шкатулки.  Мужчина повернулся и Чарли узнал своего старого знакомого  — колдуна Скорпио, на его пальце сидела маленькая жемчужная кошка.

   — Чарли, — отец тряс его за руку, — что с тобой, очнись!

   Мальчик моргнул, восстанавливая сбившееся дыхание, чудная комната вместе с чародеем пропала из виду:

   — Его палец, его палец.

   Дядя Патон и Лайелл смотрели на него с беспокойством.

   — На пальце сидела кошка! — Чарли посмотрел на заднюю стенку коробки, но увидел только листья, цветы, птиц и звезды.

   Мальчик медленно поднес шкатулку к самым глазам. И тут он заметил торчащие за звездой уши, а под одним из цветов разглядел изящный хвост. Чарли осторожно нажал на него. Раздался щелчок, и шкатулка открылась.

   — Просто и гениально! — восхитился Дядя Патон.

   — Ловко!  — согласился с ним Лайелл.

   Чарли не стал рассказывать им про путешествие к Скорпио.

   В коробке нашлось не одно волеизъявление, а несколько, начиная с завещания Септимуса Блура. Он оставил все состояние старшей дочери Мэйбелл и ее потомкам. Там же находилось и завещание, составленное Мэйбелл, когда она почувствовала, что ее жизни угрожает опасность. Она передала имущество своему сыну, Дэниэлу Грифу. Затем шло завещание Дэниэла, в нем говорилось, что он оставил все, чем владел...

   — Своей дочери Ите? — прочитал Лайелл, — странно. Я думал, что Дэниэл завещал состояние своему сыну Хью, который отдал шкатулку отцу Билли, чтобы доказать, что он унаследует поместье Блуров, если будет найдено настоящее завещание Септимуса.

   — Так и произошло, — согласился Патон, — а теперь я хочу, чтобы вы оба подошли ко мне и взглянули на кое-что.

   Мистер Юбим подвел их к передней скамье, и они сели по обе стороны от него, пока он доставал из кармана сложенную бумагу.

   — Вот что я обнаружил в результате моих поездок и исследований, — Патон расправил листок на коленях.

   Чарли и его отец склонили головы над документом, оказавшимся генеалогическим древом. Вертикальная линия имен начиналась со старшего ребенка Дэниэла Грифа — дочери Иты, которая в 1899 году вышла замуж за Саймона Бона.

   — Бон!  — сказали хором Чарли и его отец.

   А ниже, под Итой и Саймоном, стояло имя их сына, Эймона, который женился на Кларе Лайелл. А под Кларой и Эймоном шло имя их сына, Монтегю Бона, который женился на Гризельде Юбим в 1961 году и умер на следующий год.

   — Мой отец, — медленно произнес Лайелл.

   — Монти оставил тебе все, чем владел, — продолжил Патон.

   Они еще немного посидели в тишине собора, пытаясь осмыслить эту важную новость.

   — Значит, Академия Блура принадлежит тебе, папа, — подвел итог Чарли.

   Его отец нахмурился:

   — Полагаю, что да. Но как мы это докажем?

   — Надеюсь, легко, — подмигнул Дядя Патон, — я договорился о встрече с судьей Сэйджем на завтрашнее утро.

   На следующий день Лайелл Бон и Патон Юбим отнесли шкатулку с документами отцу Лизандра, судье Сэйджу. Он был известен как один из самых мудрых и справедливых членов судейского корпуса, и ему не потребовалось много времени, чтобы заявить, что Лайелл Бон является бесспорным наследником состояния Септимуса Блура. Конечно, ему придется обратиться в суд, но судья посчитал, что у Лайелла есть все шансы выиграть дело.

   — Надо будет поставить в известность нынешних владельцев Академии Блура, — язвительно заметил Дядя Патон.

   Чарли хотел сопровождать отца и дядю во время их визита к Блурам, но Лайелл отказался взять его с собой:

   — Эта семья несет одни беды и несчастья. Неизвестно, что они сделают, когда узнают, что найден подлинник завещания Септимуса Блура.

   — Папа, пожалуйста! Я хочу быть там в такой решающий момент. В конце концов, это я открыл шкатулку.

   Лайелл рассмеялся:

   — Убийственный аргумент. Хорошо, ты пойдешь с нами, но, пожалуйста, делай все так, как я скажу.

   Чарли торжественно пообещал и, ближе к вечеру, до того, как зажглись фонари, Дядя Патон, Чарли и его отец отправились в академию. Они уже подходили к площади, когда оттуда выехал черный легковой автомобиль. Машина притормозила перед поворотом на Главную улицу, и Чарли увидел за рулем охранника Уидона. Рядом с ним сидела его жена, а сзади — безошибочно узнаваемый Нортон Кросс в зеленой замшевой куртке с вышитыми желтыми слониками. Возле Нортона виднелась сгорбленная фигура, закутанная во все черное. Чарли не разглядел четвертого пассажира. Но когда машина отъехала на небольшое расстояние, из заднего окна выглянуло маленькое бледное личико, а затем поспешно скрылось из виду.

   — Джошуа, — пробормотал Чарли.

   — И, скорее всего, его мать, — сказал Патон, — они все уезжают.

   — Крысы бегут с тонущего корабля, — мрачно заявил Лайелл.