Дженни Колган – Книжный магазинчик счастья (страница 13)
Нина громко выругалась.
Сообщение было длинным, но дальше Нина просто не могла читать, потому что ее глаза наполнились слезами. Казалось, что при всех усилиях она не могла получить хоть краткую передышку. И первое, о чем она никогда даже не думала, так это стоянка фургона перед ее домом. Но теперь, глядя на свой фургон в полутьме, Нина осознавала, насколько он огромен. Он бы перекрыл свет в их доме и в соседском тоже. О чем только она думала?
Она потратила почти все деньги, полагавшиеся ей при сокращении, но даже речи не было о том, чтобы снова войти в паб и сообщить тем мужчинам, что она передумала. Она лишилась работы потому, что не подготовилась как следует к собеседованию, отвлекаясь на мысли о других возможностях. И теперь перед ней главный и самый очевидный барьер.
Но надо было ехать. Найдется где-нибудь место, чтобы поставить фургон. Нужно поговорить с Суриндер. Но что, если она не сможет позволить себе переезд? Кто сдаст ей жилье, когда у нее нет работы? Ох, боже, кажется, в итоге придется жить в фургоне…
Слезы потекли по щекам, Нину охватила паника. Она огляделась вокруг. Конечно, никого. Деревня была абсолютно пустынной и очень холодной. Нина ощутила себя окончательно брошенной.
Она попыталась представить, что сделала бы в такой момент Нэнси Дрю. Или Элизабет Беннет, или Молль Флендерс из романа Даниэля Дефо. Но никто из них, похоже, не был готов к такому вот моменту. Ни одна из тех героинь не оказывалась в полной беспомощности рядом с гигантским фургоном, который невозможно продать, посреди неведомого, не зная, где она будет жить, дрожа от жуткого холода…
Нина старательно выпрямилась. Руки у нее дрожали. Она просто не знала, куда податься. Она попыталась придумать место, где можно поставить такой фургон, и гадала, будет ли он в безопасности, если она просто бросит его.
В отсутствие идеи получше Нина залезла в кабину и повернула ключ зажигания.
Всех много раз предупреждают об опасности вождения машины при сильной усталости, и Нина обычно была очень осторожным водителем, помнившим все эти предупреждения. Обычно.
Но теперь, потрясенная и встревоженная до глубины души, управляя огромной непривычной машиной, она была по-настоящему испугана. Она понимала, что должна съехать с дороги, но где? Нина не могла позволить себе тратить деньги на отель, даже если бы и знала какой-нибудь в этой глуши.
У нее не было навигатора, а телефон не ловил сигнал. Нина включила на полную мощь фары и тащилась по бесконечным сельским дорогам, но ни одна из них как будто не могла привести ее в какое-нибудь подходящее место. Бак фургона был заправлен, горючего вроде бы хватало, и Нина, вытирая ладонью слезы со щек, старалась не впадать в окончательную растерянность. Она что-нибудь найдет, какое-то место. Она найдет.
Впереди Нина увидела огни железнодорожного переезда, но не остановилась, шлагбаум не был опущен, так что ей хватало времени, чтобы там проехать. И она не заметила оленя, пока не стало уже слишком поздно. Он выскочил невесть откуда и побежал через дорогу прямо перед ней. Нина увидела большие черные глаза, мелькнувшие совсем рядом, – испуганные и прекрасные – и мгновенно, не думая, ударила по тормозам. Фургон подпрыгнул, содрогнулся и заглох прямо на переезде, под углом к рельсам.
Олень прыгнул в сторону, стукнув копытами по боку фургона, и, явно невредимый, исчез среди деревьев. А Нина, переведя дыхание, услышала звон колокола и, повернув голову, в ужасе увидела, что шлагбаум перед ней опускается.
Не в силах соображать здраво, она повернула ключ зажигания, забыв нажать на сцепление, не понимая, почему не заводится мотор.
Огни поезда уже были видны, они все приближались и приближались, шум становился все громче и громче.
Нина догадывалась, что ей следует выскочить из кабины, но дверца почему-то оказалась заперта, или ей так казалось. Нина снова попыталась запустить мотор, и опять неудачно.
Из радио лилась музыка. Руки не слушались Нину. Ее инстинкт самосохранения подвел ее окончательно. Она снова посмотрела на поезд, его визжащий грохот заполнил все, и тут Нину поразила более чем странная и нелепая мысль: как неловко будет ее матери объяснять знакомым, что ее дочь с университетским образованием совершила подобную глупость, и застряла на переезде, и погибла под поездом.
Поезд!
Рот Нины медленно открылся, насколько она поняла – в крике, – а земля содрогнулась. Поезд с грохотом несся на нее! В ожидании неизбежного она закрыла глаза.
Глава 8
Было темно и оглушительно тихо. Радио каким-то образом само собой выключилось, как именно, Нина не представляла. И фары погасли. Нина моргнула. Она что, умерла? Она ничего не чувствовала – ни удара, ни боли… Может быть, так все чувствуют себя после смерти? Вокруг сплошная, необъятная чернота…
Но нет: она все так же сидела в фургоне. Видела ручку двери. Нина протянула к ней руку, нажала. Дверца оказалась незапертой. Она все время была незапертой. Да что же, черт побери, произошло?!
Нина осторожно спустилась на землю. Потом на подгибающихся ногах проползла вдоль фургона – и ее вырвало.
В сумке она нашла полбутылки минеральной воды и немного выпила, но не все, на случай если ее снова стошнит. И она никак не могла справиться с дрожью. Но постепенно, пытаясь как-то отдышаться, решилась посмотреть вверх.
В каких-то дюймах от целехонького фургона стояла громада товарного поезда, похожего на затаившееся живое чудище. Нине показалось, что ее сейчас вывернет.
Прислонившись сбоку к локомотиву, стоял мужчина, также тяжело дышавший. Увидев Нину, он двинулся вперед.
– Какого… – начал он. Его голос дрожал так сильно, что мужчина говорил с трудом. – Какого… – Он сделал над собой огромное усилие, чтобы не выругаться как следует. – Какого черта… – Голос сорвался. – Какого черта?!
– Я… – с трудом пробормотала Нина. – Там был олень… я затормозила…
– Олень! Ты чуть не убила нас из-за оленя? Ты просто чертова дура! О чем ты думала?!
– Я не… я не могла думать…
– Да уж, точно не могла! Никаких мыслей! Смотри, дура, каких-то десять чертовых метров!..
Внезапно вдоль поезда зазвучали быстрые шаги, кто-то бежал в их сторону. Появился еще один мужчина, запыхавшийся, дым от тормозов локомотива окружал его как туман.
– Что случилось?! – крикнул он.
Говорил он с акцентом – Нине смутно показалось, что с европейским.
– Эта безмозглая девчонка чуть не убила тебя, меня, себя и половину местного люда, если бы вытекло горючее! – заорал первый мужчина, налившись кровью от ярости.
Второй посмотрел на Нину.
– Вы в порядке? – спросил он.
– В порядке ли она?! Да она чуть не убила…
– Да, Джим. Я понимаю.
Джим встряхнул головой, все так же дрожа.
– Дурное происшествие. Совсем дурное.
На переезде снова зазвонил колокол, шлагбаумы начали подниматься.
– Они не должны этого делать, – сказал второй мужчина. – Мы еще не проехали. Но вы-то в порядке? – снова спросил он Нину.
Она только теперь осознала, что не может стоять прямо, и прислонилась к фургону.
– Я намерен поговорить с диспетчерами! – заявил первый мужчина.
Когда второй мужчина подошел к Нине, она сразу отметила, что у него вьющиеся черные волосы, пожалуй, слишком длинные, и усталые черные глаза с длинными ресницами. Кожа у него была оливковой, она натягивалась на высоких скулах. Роста он был среднего и сложен крепко.
– Но вы действительно в порядке?
Нина моргнула. Она была слишком потрясена, чтобы нормально говорить.
– Дышите, – велел мужчина. – И выпейте еще воды.
Нина попробовала сделать глоток, одновременно что-то бормоча. Она прижала руки к коленям и держала их так, пока дыхание не восстановилось.
– Я думала, – выговорила она наконец, непроизвольно стуча зубами, – я думала, что умерла.
– Никто не умер, – сообщил мужчина. – Никто. И у вас есть я и Джим, а у нас есть теплые вещи, виски и джин. И никто не умрет. – Он присмотрелся к ней. – Вы замерзли. Идемте, идемте.
Он потащил Нину к локомотиву.
Первый мужчина уже забрался в кабину и держал в руках рацию. Он оглянулся:
– Просто не знаю, что им сказать.
– А нечего и говорить! Все в порядке. Джим, тепло – этого достаточно. Никто же не пострадал.
– Если я им расскажу, начнется расследование. Полиция. И это на долгое время. – Он строго посмотрел на Нину. – У нее будут большие проблемы.
– Ну да. Вот и не говори им, – посоветовал второй мужчина.
– Я не… Я не… – Говорила Нина все еще с большим трудом.
Лицо Джима смягчилось.
– Но я должен сообщить, они уже сами запрашивают. Так что никто никуда не уходит. – Он опять посмотрел на Нину. – Ох, бога ради, вам нужно подняться сюда и выпить чая.
– Да, чай, – согласился второй, мягко подталкивая Нину вперед. – Чай – лекарство от всего. Поднимайтесь в кабину. Поскорей! Там тепло.
Нина, не зная, что еще делать, с трудом шагнула к кабине, потом поняла, что подняться туда не может. Ее руки просто превратились в желе.
Второй мужчина легко запрыгнул наверх и тут же повернулся и протянул ей руку.
– Давайте!