Дженни Холландер – Все, кто мог простить меня, мертвы (страница 8)

Я бегло просматриваю рецензию. Гуннар описал страдания фиджийцев со всех сторон, отмечает рецензент, он рассказывает истории тех, «кто оказался втянут в борьбу человека и природы». Слово «первозданный» использовано дважды. Рецензия довольно пафосная, но книга такой не будет. Я уверена в этом, потому что перед тем, как отказать Гуннару, прочла черновик его эссе. Гуннар хорош, даже лучше, чем был в Кэрролле. Хорош настолько, что у меня перехватило дыхание. Я разозлилась на него, злюсь до сих пор: как он мог подумать, что я захочу пережить это заново, что я напечатаю его эссе в своем журнале. Ну и наглость.

Взгляд сам выхватывает ее: приписку, которая появляется в любой статье о моих достижениях, достижениях Гуннара, Стеф, даже Триппа. «Корхонен был студентом Университета Кэрролла, когда произошло так называемое Багровое Рождество – трагедия, унесшая жизни трех студентов. Позже Корхонен написал удостоенную многих наград статью “Год, которого не было” о своих взаимоотношениях как с убийцей, так и с жертвами…»

На меня накатывает знакомое тянущее чувство, да, я снова начинаю выходить из тела, мои пальцы вцепились в журнал, каблук все еще стучит по полу – нет, нет, только не на работе. Я кладу руку на диафрагму и глубоко вдыхаю, как учила меня Нур несколько лет назад. Вдох на четыре счета, задержка дыхания на шесть…

– Шарлотта? – Глаза Киши выражают тревогу. Наверное, со стороны кажется, будто я глажу округлившийся живот. Беременность для отдела кадров – то же, что для меня лифты. – Она готова тебя принять.

Я поднимаюсь.

– Спасибо, Киша, – говорю я, проходя мимо нее в кабинет Вик.

Я даже выдавливаю из себя улыбку.

Вернувшись в свой кабинет, я проверяю телефон, электронную почту, автоответчик, чертов почтовый ящик – вдруг среди заискивающих записочек от рекламодателей и будущих стажеров я найду что-нибудь от Стеф. Пусто.

– Джули? Мне кто-нибудь звонил?

– Привет, э-э-э, да. – Стоя в дверях, Джули смотрит на синий стикер. – Вероника из «Гуччи», э-э-э, Оливия и… – Она поднимает взгляд на меня. – Нет, не Стефани. Хочешь, я еще раз уточню у Райли?

– Райли? – переспрашиваю я.

– Райли Мюллер. Личная помощница Стефани.

Я напрягаюсь. Так, стоп.

– Можешь кое-что проверить? Эта Райли случайно в Кэрролле не училась?

При слове Кэрролл Джули вздрагивает.

– Ну, э-э-э, да, я слышала, что Райли и Стефани учились вместе. Райли, она вроде как…

Джули морщит нос.

Райли. Одна из студенток с потока «Радио»: эффектных, ухоженных, постоянно норовящих коснуться твоей руки. В моей памяти все они сливаются в одну энергичную девушку с идеальной осанкой, которая наклоняет голову набок, когда слушает тебя, но, кажется, я помню Райли. Она из Мельбурна. Активная. Чрезвычайно привлекательная. Не с таким сложным характером, как описывает Джули, и уж точно – это я знаю – не подруга Стеф. У Стеф не было друзей. Отчасти это делало ее и Кейт настолько разными: Кейт так хотелось теплоты и внимания, Стеф всегда была нужна только сама Стеф.

– Сколько Райли лет? – спрашиваю я. – Как мне?

Джули выглядит испуганной.

– Я, я не…

– Мне тридцать два.

– Ну да. Думаю, ей… примерно столько же.

Наверное, это она.

– Ты знаешь Райли? – спрашиваю я. – В смысле, вы встречались?

– Да, э-э-э, раз или два. – Джули прижимается к двери. – Райли такая…

Она показывает на свое лицо.

– Красотка, – говорю я.

– Да. Да. Но есть в ней, ну, э-э-э, что-то пугающее.

Значит, Стеф сделала нашу однокурсницу своей личной помощницей. Будь это кто-нибудь другой, я бы назвала это «жестом помощи», но Стеф наверняка кайфует оттого, что помыкает Райли. Живое напоминание о том, какой длинный путь она прошла за последние девять лет.

– Пожалуй, я…

Джули пятится к выходу из моего кабинета.

– Подожди.

Если кто-то и догадывается, почему Стеф так одержима этим фильмом, то это Райли. Личным помощникам доступно все: электронные письма, расписание встреч, семейное положение, другие тайны. Видит бог, Джули читала столько писем от Джордана, что знает много моих секретов.

– Перезвони Райли, пожалуйста, – диктую я Джули. – Спроси ее, свободна ли она сегодня вечером. Скажи, что я хотела бы пригласить ее выпить.

К тому моменту, как Райли заходит в «Саван», винный бар рядом с офисами «Кей-би-си», который порекомендовала мне Джули, я выпиваю два бокала розового и снова чувствую себя самой собой: спокойной и собранной. Немного воспоминаний о Кэрролле, парочка намеков на вакансии в «Кей», несколько уместных вопросов о Стеф, и я пойму, как это остановить. Пойму, что изменилось для Стеф за последние три года, что нужно изменить, чтобы все это кончилось.

– Чарли, – еле выдыхает запыхавшаяся Райли. – Я опоздала.

Я добродушно машу рукой.

– Все хорошо, все хорошо. – Я включаю тон, которым обычно разговариваю с рекламодателями. Такой, словно мы с ними лучшие друзья, хотя на кону стоят сотни тысяч долларов. – Прошло так много времени. Выглядишь замечательно.

Это и правда и неправда. Райли по-прежнему красива: яркие светло-голубые глаза, гладкий прямой пробор, но вокруг носа и рта появились глубокие морщинки.

– Спасибо, – говорит она, падая на стул напротив меня. – Это мне? – Она показывает на стоящее перед ней вино, и я киваю. – Спасибо. Ты выглядишь…

Я жду. Для большего эффекта кладу руку на свою «Шанель», как на любимого питомца.

– Иначе, – предсказуемо отвечает она.

– Старше, – дежурно отшучиваюсь я, хотя знаю, что она имеет в виду не это.

Я никогда не была одной из тех, кого мамаши называют куколками, и в Кэрролле даже не пыталась что-то в себе изменить: моя кожа сияла без макияжа, волосы казались нарочито взъерошенными, а не спутанными. Но потом посторонние начали узнавать меня – из-за той фотографии, где меня выводят под руки, где волосы еще темные, а лицо ненакрашенное, – и постепенно я начала меняться. Отбелила зубы на свою первую рождественскую премию. Сделала новый нос на остатки «сладких денег». Сначала осветлила волосы, потом перекрасилась в медовый блонд. Научилась ходить на каблуках. В тот день, когда меня назначили главным редактором, я пошла в «Барнис»[7] – боже, как я скучаю по «Барнису», – чтобы купить свой первый клатч от «Ив Сен-Лоран».

Как я уже говорила, я не могу представить все то, что есть у меня сейчас, без той самой ночи. Чарли из Лондона, Чарли из Кэрролла, с ее джинсами из «Топшоп», отвратительной осанкой и гнездом на голове, та Чарли не выдержала бы и дня в моей новой жизни.

– Если честно, – говорит Райли, – я удивилась, получив твое… приглашение. Конечно, я знала, что ты все еще в городе, но…

Я вижу, что ей хотелось бы сказать ты куда-то пропала.

– Рада тебя видеть, – вру я.

– И я, и я. Что ж. – Она вздыхает. – Многое вспоминается, конечно. И конечно, не самое приятное. Но это… – Она машет рукой. – Это не твоя вина.

Господи, да тебя там даже не было. Но я не перестаю улыбаться.

– Я и не знала, что ты теперь работаешь со Стеф.

«Со Стеф» звучит лучше, чем «на Стеф».

– Ну. – Райли фыркает. За эти годы она изменилась не только внешне. В Кэрролле мы мало общались, но я помню, что она была веселой и дружелюбной. Кажется, она стала жестче. – На самом деле я пошла к ней не по своей воле. Проблемы с визой и все такое. Стефани финансово помогла мне. Сказала, что я буду ее помощницей всего пару лет, а потом стану продюсером. – Она снова фыркает. – Так и не стала, конечно же.

– Это ужасно, – сочувственно говорю я.

– Да уж. Я все еще должна Кэрроллу. Не могу погасить даже минимум из своей зарплаты. Мы не были близки во время учебы, но, когда я услышала об этой работе, подумала… – Она замолкает. – Ну, ты же ее знаешь.

Я киваю.

Райли допивает свой бокал и подзывает официанта. Он доливает ей вина, и я спрашиваю:

– Что ты думаешь про… фильм?

– Ты знаешь про фильм? – Райли удивленно наклоняет голову.

– Да.

– Вау. А я-то думала, это такой большой секрет. – Она делает глоток. – Вы со Стефани сейчас не общаетесь, да?

– Нет. Но…

– От меня ничего не зависит, – говорит она прежде, чем я успеваю спросить. – Я передала ей твои сообщения. Дважды. Как обычно, она просто сказала: «Спасибо», и все. Может, она и перезвонит тебе, а может, и нет. – Райли пожимает плечами. – А что ты думаешь о фильме?

Я осторожно подбираю слова.