Дженни Хан – Всем парням, которых я любила (страница 51)
– Ты такой придурок, – говорю я, покачивая головой.
– А какое твое любимое? – спрашивает его Питер. – Потому что, думаю, список уже составлен.
– Вполне уверен, оно уже в списке, – отвечает Джош.
Я перевожу взгляд с Джоша на Питера. Не могу понять, шутят они или нет.
Питер протягивает руку и щекочет ноги Китти.
– Зачитай нам список, Кэтрин.
Китти хихикает и перекатывается к своему блокноту. Затем она встает и торжественно произносит:
– Печенье М&М – да; печенье капучино – может быть; печенье Кримсикл – может быть; печенье с изюмом –
– Погоди минутку, я ведь тоже часть этого совета, – протестует Питер, – и вы, ребята, отклонили мое печенье с изюмом без раздумий.
– Ты же сам сказал забыть о печенье с изюмом примерно пять секунд назад! – говорю я.
– Ну, теперь я хочу, чтобы его вернули обратно на рассмотрение, – произносит он.
– Извини, но у тебя нет голосов, – сообщаю ему я. – Мы с Китти обе проголосовали «нет», так что двое против одного.
Папа просовывает голову в гостиную.
– Запиши, что я голосую за печенье с изюмом. – Его голова исчезает.
– Спасибо, доктор Кави, – ликует Питер. Он привлекает меня ближе к себе. – Видишь, я знал, что твой папа на моей стороне.
Я смеюсь.
– Ты такой подлиза!
А потом поглядываю на Джоша. Он наблюдает за нами с забавным выражением лица, отчего я начинаю чувствовать себя неловко. Я быстро отстраняюсь от Питера и снова начинаю листать книги. Я говорю Джошу:
– Список все еще в разработке. Совет по печенью возьмет на рассмотрение твое печенье с клюквой и белым шоколадом.
– Весьма признателен, – отвечает Джош. – Рождество не Рождество без вашего печенья с клюквой и белым шоколадом.
Китти добавляет высоким голосом:
– Эй, Джош, а ты тоже подлиза. – Джош хватает ее и щекочет до тех пор, пока она не смеется так сильно, что у нее на глазах появляются слезы.
После того как Джош уходит, а Китти отправляется наверх смотреть телевизор, я навожу порядок в комнате. Питер же, развалившись на диване, наблюдает за мной. Я думаю, что он собирается уходить, но он все задерживается.
Вдруг, ни с того ни с сего, он говорит:
– Помнишь, как на Хэллоуин ты нарядилась Чжоу Чанг, а Сандерсон был Гарри Поттером? Готов с тобой поспорить, это не было совпадением. Ставлю миллион баксов, что он подослал Китти узнать, что за костюм у тебя будет, а затем купил костюм Гарри Поттера. Он увлечен тобой.
Я застываю.
– Нет. Он любит мою сестру. Всегда любил и всегда будет.
Питер отметает заявление.
– Просто подожди. Как только мы с тобой разбежимся, он притащит свою задницу, чтобы сделать слащавый жест, как например, заявить о своей любви к тебе с бум-боксом[35]. Говорю тебе, я знаю, как думают парни.
Я выдергиваю из-под его спины подушку, на которой он развалился, и кладу ее на кресло.
– Скоро моя сестра вернется домой на зимние каникулы. Спорим на миллион долларов, они снова сойдутся?
Питер протягивает мне руку, чтобы скрепить спор рукопожатием, и, когда я беру ее, он тащит меня на диван рядом с собой. Наши ноги соприкасаются. У него озорной блеск в глазах, и я думаю, что он, возможно, собирается поцеловать меня. И мне страшно, но я также взволнована. А затем я слышу шаги Китти, спускающиеся по лестнице, и момент упущен.
Глава 53
– МЫ МОЖЕМ ПОСТАВИТЬ ЕЛКУ В ЭТИ ВЫХОДНЫЕ? – спрашивает Китти за завтраком.
Папа поднимает глаза от своей тарелки с овсянкой. Овсянка? Фууу.
– Не вижу причины этого не делать.
Я равнодушно произношу:
– Марго, вероятно, будет в ярости, если мы сделаем это без нее.
По правде говоря, я тоже хочу поставить праздничное дерево. Создается чувство уюта, когда печешь «Рождественское изобилие», а на елке мерцают огоньки, играет рождественская музыка, и весь дом пахнет сахаром и сливочным маслом.
– Семья Бриллей поставила елку сразу же после Дня благодарения, – говорит Китти.
– Тогда давайте тоже поставим, – предлагаю я. – Можно, папочка?
– Ну, если семья Бриллей так сделала, – отвечает папа.
Мы отправляемся в хвойный заповедник в часе езды от нашего дома, так как там есть по-настоящему хорошие елки. Китти непременно желает увидеть каждое дерево, чтобы убедиться в том, что наша елка будет самая лучшая. Я голосую за роскошную бальзамическую пихту, потому что она лучше всех пахнет, но Китти считает ее недостаточно высокой. Вместо нее мы покупаем дугласовую пихту, и всю дорогу домой воздух пахнет словно рождественское утро.
Джош выбегает из дома, когда замечает, как мы стараемся затащить елку домой. Они с папой приподнимают ее и заносят внутрь. Он держит дерево прямо, пока папа крепко фиксирует его на подставке. У меня такое чувство, будто он собирается остаться и помочь нам с украшением елки. Я никак не могу перестать думать о том, что сказал Питер. Что, возможно, я могу нравиться Джошу.
– Чуточку левее, – направляет Китти. – Еще не достаточно прямо.
Я спускаю коробку с гирляндами и украшениями и начинаю их разбирать. Мое любимое – разрисованная голубая звезда, которую я сделала в детском саду из теста. Она мне очень нравится, потому что от нее откусан кусочек. Я сказала Китти, что это было печенье, и она бросилась хрустеть им, словно Коржик. А потом она плакала, и мне попало, но оно того стоило.
– В этом году сделаем разноцветные огоньки или белые? – спрашиваю я.
– Белые, – отвечает Китти. – Они элегантней.
– Но разноцветные огоньки необычней, – спорит Джош. – Они вызывают ностальгию.
Я закатываю глаза.
– Необычней, Джош? – И Джош приводит доводы в пользу разноцветных гирлянд. Мы начинаем с ним спорить, пока папа не вмешивается и не заявляет, что мы должны просто взять половину тех и других. И вот сейчас, наконец-то, ощущается, что между нами все нормально, теперь, когда мы снова пререкаемся как в старые добрые времена. Питер ошибался насчет Джоша.
Дерево настолько высокое, что почти касается потолка. У нас заканчиваются огоньки, так что папа отправляется в магазин за новыми. Джош сажает Китти к себе на плечи, чтобы она смогла поместить на верхушке дерева звезду.
– Я рада, что в этом году у нас огромная елка, – произношу я со счастливым вздохом, падая на диван и глядя на верхушку дерева. Нет ничего уютнее, чем зажженная елка.
Чуть позже папе приходится ехать в больницу, а Китти отправляется в гости к соседям, потому что они готовят смоурсы[36] в камине. Так что остаемся только мы с Джошем, чтобы все прибрать. Я убираю крючкообразные украшения обратно по разным пакетикам, а Джош складывает в картонную коробку украшения, для которых у нас не хватило места. Он поднимает коробку и задевает ею ветку дерева. Стеклянное украшение соскальзывает и разбивается.
Джош стонет.
– Джо-ош, – говорю я. – Я сделала его на уроке труда.
– Извини.
– Да ладно. Все равно это украшение не было моей лучшей работой. Я положила в него слишком много перьев. – Украшение представляет собой простой прозрачный стеклянный шар с белыми перьями и блестками внутри.
Я ухожу за веником, а когда возвращаюсь, Джош говорит:
– Ты ведешь себя по-другому рядом с Кавински. Ты знала об этом?
Я отрываю взгляд от разбитого украшения.
– Нет, не веду.
– Ты сама на себя не похожа. Ты ведешь себя… как ведут себя все девушки около него. Это не ты, Лара Джин.
Раздраженная, я отвечаю:
– Я веду себя точно так же, как и всегда. Что ты можешь об этом знать, Джош? Ты вообще едва ли был с нами. – Я приседаю и подбираю осколки стекла.